Не вставая с колен, он подобрался ко входу слева от себя, поднялся, опираясь о стену, и нащупал шкафчик, вмурованный в нее на высоте груди. Открыл его и медленно, одну за другой, нажал кнопки.

Входите! — Он отступил в сторону, должно быть, боялся, что мы выхватим у него пистолет. Увидев, что мы не двигаемся, Валленброк прицелился. — Церемониться с вами я не буду! Вперед!

Мы вошли и оказались в тесной комнате, стены которой были закрыты полками, там стояли сосуды со знаком радиоактивности: лучи, исходящие из одной точки. Мы почувствовали какой-то кисловатый запах — неужели радиоактивность здесь настолько сильна, что ионизирует воздух?

Валленброк, оставшийся снаружи, снова нажал на кнопки.

— Мышеловка захлопнулась! — сказал он.

Он стоял перед дверью, в нескольких метрах от нее, широко расставив ноги — иначе он не смог бы удержаться вертикально, его качало так, что для равновесия он делал иногда несколько шагов вперед или назад.

— Ну, так кто же из вас предатель? — спросил он и, подождав немного, продолжал: — Это один из вас… жаль, мы уже так близки к цели — и вот…

— Почему ты подозреваешь именно нас? — спросила Катрин. Любопытно, это ее действительно интересует или она просто хочет выиграть время?

— Я, конечно, не доверял Эллиоту… — пробормотал Валленброк. Он говорил невнятно, и я понял, что мысли у него путаются. Он был словно в трансе, и именно это и было опаснее всего: Валленброк, вероятно, ничего уже не чувствует и собирает последние силы, неизвестно откуда у него взявшиеся. — Эллиот слюнтяй! — продолжал он. — Брюхо оказалось для него важнее жизни. Нет, он не похож на агента, ни железной воли, ни выдержки… нет, это исключено.

Он опять пошатнулся, сделал несколько шагов назад и, привалившись к стене, закрыл глаза.

— А Эйнар? — спросила Катрин очень громко, словно хотела его разбудить.

— Эйнар? Да, одно время я думал на него. Когда он захватил оружие… Ну, а потом, когда я увидел, как он дал себя одурачить… А главное… Агент не стал бы убегать. Предатель обычно не сдается и идет до конца — это всем известно. Эйнар решил убежать — и получил по заслугам.

— Но ты-то проиграл, — сказала Катрин. Я все больше убеждался, что она хочет его раздразнить. — Ты никогда не узнаешь, кто помешал тебе пустить в ход оружие. Ну скажи, может, это была я? А может, Рихард? Ничего ты не добился, ничего у тебя не вышло.

Валленброк исподлобья злобно уставился на нее.

— Дело не в том, чтобы выяснить, как это произошло, дело в том, чтобы наказать предателя. Он подлежит казни и будет казнен. Прямо сейчас.

Он поднял пистолет, широко расставил ноги, чтобы стоять покрепче, и нажал спуск… Ничего. Попробовал еще раз. Снова ничего. Валленброк покачал головой и недоуменно пожал плечами.

— Ладно, еще часок-другой… и вам все равно конец. Он уронил пистолет, повернулся и, пошатываясь, скрылся из глаз.

Столько всего навалилось на меня за эти несколько минут, что я ничего не мог осмыслить. Только что в глаза мне смотрела смерть, и вдруг… отсрочка…

— Пистолет не сработал, — проговорил я.

— Это я вынула из него батарейку, — сказала Катрин. — Я нашла его там, в яме, на камне, раньше, чем Эйнар.

— Но почему ты это сделала?

— Я поняла, что будет дальше… Этот черный юноша… думаешь, Валленброк дал бы ему уйти? Конечно, я не предполагала, что Эйнар найдет пистолет и оставит себе.

Я прислонился к полке… только теперь я вспомнил, что пребывание в этой комнате, возле этих сосудов, может оказаться опасным. Я вышел на середину комнаты, подальше от смертельного излучения. Выглянул в коридор… Валленброк снова включил блокировку, но какова она была, эта блокировка?

— Можно отсюда выйти? — спросил я Катрин, как будто она знала ответ.

Она подошла к дверному проему, осмотрела косяк.

— Световая блокировка! Вот здесь… и здесь… — Она показала несколько еле заметных углублений в раме, потом провела рукой по полке и сдула пыль — сразу стали заметны тонкие пучки света. Они были расположены так тесно, что проползти между ними не было никакой возможности.

Катрин присела на корточки, примериваясь к уровню нижнего луча.

— Если отключить его, мы могли бы проползти под ним, — пояснила она. Катрин сняла фонарь со шлема, включила и направила свет прямо в стеклянную линзу. — Ну давай скорей!

Я плохо соображал в этот момент и даже не понял, насколько опасна была эта попытка. Но все обошлось довольно легко. Поднявшись с четверенек, я направил свет своего фонаря на фотоэлемент, и Катрин быстро и ловко проделала тот же путь, что и я. Итак, мы выбрались из плена и пошли в том же направлении, что и Валленброк. Теперь Катрин указывала дорогу. Что она задумала? Может, мне ее следовало бояться?