— А ты не подумал спросить её напрямую?

— И выдать то, что я сам из другого мира? Я что, тупой? — спросила меня копия.

Да, я сам бы спрашивать не стал. Факт. Тем более её способности.

— Ладно. Из твоего рассказа я понял, что «идеальное тело» вызывает нездоровую реакцию, — сказал я и перешел на местный язык.

— Да. Чайка явно попала под эту силу, но получила лишь «принуждённую» мутацию, а не «жертвенную». Это странно. Она не могла… стоп. У неё наверняка удильщицы в роду.

— Да, — согласился я.

— Da, — сказала Кукушка по-русски с непонятным акцентом.

— Дорогая, что ты только что сказала? — спросил пухляш свою…нашу благоверную.

— Matroshka? Gagarin? Bistro? Больше не помню. Но вы двое… то есть ты, — она кивнула на меня, — русский?

— Да. А ты, японка или китаянка? — Спросил я.

Девушка посмотрела на меня, как на идиота.

— Ни то, ни другое. Я монголка. Хотя на четверть русская и китаянка. Да и училась в Париже, — сказала она.

Желе переспросил:

— Милая, во-первых, подойди ко мне, я уже не могу долго без тебя. Во-вторых, что было после матрёшки? Лекарство? Фамилия?

Девушка пересела со стула и села на колено моей копии. Тот заботливо её обнял.

Любовь? У меня?

Отчего-то захотелось вернуть к основе эту довольную толстую морду.

Внимание. Охлаждение! Применяю приём Второй Ступени (Остывшая кровь!).

Применяю исцеление!

Внимание! Срочно употребите зелье исцеления!

Остыв и подумав, я решил считать это простой похотью.

Чип, верни время в норму.

Я сразу достал и опустошил склянку дешёвого зелья.

Тем временем самопровозглашённая монголка ответила на вопрос про русскую, вроде бы непримечательную обычную фамилию:

— Вы что? Гагарин — первый человек в космосе! 1961 год, 12 апреля! Корабль «Восток»! — радостно протараторила девушка, обнимая толстую лапу копии.

— 1949, 11 мая, Иванов, Сметанин, Лебедев, Василий Джуга и сверх по имени «Байкал» на корабле «Звезда-1» взлетели с аэродрома и через неделю приводнились в Азовское море после нештатной поломки, — пересказал я то, что помнил из учебника.

— Что? Кто это? — очень сильно удивилась монголка.

— Похоже, что мы из разных миров. В моём монголка не попала бы в Париж: Европейский Альянс не принимает граждан из Азии. А осколки похода Японии объединились под рукой сверха по имени Клык, бывшего полковника… Ладно, не суть. Этот вопрос мы выяснили. Мы не из этого мира, но не из одного и того же. Как ты вернула память?

— Я её и не теряла.

— А как ты её смогла сохранить. Есть идеи?

— Ну, я зачищала Дворец на юге Китая вместе с местными. Где-то во второй башне нам встретился Сфинкс и мы неверно отвечали на загадку. Меня съели второй.

— Что за подземелье и Сфинкс? Ты сюда попала из магического мира?

— Ну, это сложно, — азиатка задумчиво прикусила большой палец на своей руке. — Официально-то нет. Но… это сложно. И не важно. В общем, среди моих способностей была «защита от ментального воздействия». Скорее всего, именно она сработала.

— То есть, ты переродилась с памятью прошлой жизни, где у тебя были способности, и ты знала о магии, но в этой ты стала официанткой? Что за бред?

— Я с двадцати лет только и делала, что сражалась с монстрами. Сорок два года, без семьи, любви и почти без отдыха. Добралась до пятой способности и умерла в первом же дворце. Когда прадед этого тела спросил, хочу ли я получать развитие, то я сразу поняла: я не хочу!

— Так, ладно. С остальным всё понятно, — протянул я и хотел бы перейти к следующему вопросу, но она продолжила.

— Не стремиться к чему-то большему. Просто жить. Смотреть по сторонам. Искать то, чего я была лишена в прошлой жизни. Знаешь, в детстве отец меня привёл на праздник. Там была монгольская борьба, и пара местных с русскими показывали сумо, притворяясь японцами, чтобы завлечь в школу, которую они хотели открыть. Я не знаю…

— Чего? — спросил я.

— Не перебивай её, — сказал Желе и жёстко посмотрел сверху вниз на меня. Он вообще охамел.

— Не лица, образы. Для меня они стали идеалом. А потом, когда я получила стипендию, переехала во Францию и получила способность. Я решила показать монстрам борьбу! Силу! Отвагу! И я достигла вершины… — тут она вздохнула очень грустно и посмотрела в глаза Желе. — Ко мне клеились. Знаешь, я была мечтой многих: тонкая, белая словно фарфор, с большой грудью в русскую бабушку и отвязным задом в монгольских предков. Но тогда мне все мужики казались мерзкими и ничтожными слабаками. Даже потом, когда я бывала на родине и на островах, когда между дворцами были перерывы. Разочарование. Моя мечта найти того, кто сильнее меня, провалилась. Да и я хоть выглядела молодо, но детей уже не родила бы.