София Кларк

С детства патологически укоренилась боязнь перед мужчинами с развитой мускулатурой. Таковые казались нереально сильными, злыми и опасными. Девочка повзрослела, стала женщиной, многое поняла. Развился вкус и разборчивость. Боязнь превратилась волшебным образом в любопытство. Софи хотелось знать, какие есть способности у этих качков.

Достигнув определённых познаний о живой природе, синтезов, эволюционных преобразований видов и подвидов, учёная София Кларк стала ассоциативно сравнивать людей с растениями и животными. Крупная ботва забирает силы, а плоды маленькие. Чем крупнее плод, тем безвкуснее и выращен на подкормках с добавками.

Недавно её мишенью стал Дэн. Одинокий, мексиканский кактус, колючий и крупный. Софи заигралась, углубилась в роль. Однако смущение на лице великана Дэна говорило о том, что он нормальный парень, перекаченный анаболиками, но мозги и чувства ещё не синтезировали. Кажется, она ему тоже понравилась. Софи в свойственной ей манере шла своим путём логического обоснования с точки зрения животной среды обитания. Завёлся, значит, биохимия. Мавр никогда не любил, а Софи переполнена познаниями с разочарованиями, взаимодействиям живых существ предаёт с некоторых пор упрощённый характер. Все друг друга пожирают, периодически соединяются для выживания, и только люди могут обобщить естественное притяжение тел в художественную постановку и играть, обманывать, любить, отдавая энергию и губя душу. Нет, она не хищница, но и не дичь, просто любит, когда ей овладевают мужчины смело, агрессивно, завоёвывают как самку. Тут она испытывает неимоверные всплески чувств. Смешивание энергии через секс – примитивное занятие. Софи осмелела как никогда. Её возраст в самом расцвете сил. Она как цветок, полна желаний, чтобы лепестки и горячее нутро покрывала и напаивала роса, дающая ей энергию до умопомрачения.

ГЛАВА IY

Началось

– Кушай плотно сегодня, ни в чём не отказывай своему желудку, а потом ко мне на собеседование.

– Профессор Чудов умеет создать интрижку, – про себя подумал Аркаша, – старый Кэ-гэ-бэ-шник.

Подмигнул ещё вдобавок, чем вообще вывел из себя. Как реагировать на подобную игривость? Умный человек, настройщик от Бога, но от его улыбочки и взгляда веет пронизывающим холодом, проникающим в самую душу. Не отказывать, значит не отказывать. Действительно, напал животный жор на Аркадия Правдина. Он крутился, пробуя на вкус всё новые и новые блюда: рыба, котлеты с гарниром, супы, салаты втрамбовывал в своё чрево. Вспомнил молодость, Ленинград. В гостинице с видами на крейсер Аврору он два-три часа поедал подобно оголодавший сирота на шведском столе яства. Пять баксов за вход и жри, как и сколько можешь. Потом сон в белом зале на уютном диване под аккомпанемент журчания воды в фонтанчике среди экзотических деревьев зимнего сада.

Бизнесмен Сергей Прикман привёз его в тот день в Эльдорадо, где он наконец-то наелся и забыл об окружающем голоде и нищете народной. Перестроились, в демократию влезли. Эти воспоминания были ассоциативны. Через тридцать лет он вновь испытывал не менее большое пристрастие к еде. Комбинезон спецформы оттопырился выпуклым баскетбольным мячом живота. Через прищур заплывших сытостью глаз он наблюдал за суетой и самодовольно погружался в дрёму, утопая отяжелевшим телом в кресле, которое находилось в комнате релаксации.

– Подождёт Чудов-мудров, – подумал он и выключился.

Это была самозащита психики. Подсознательно Аркаша предчувствовал, что завтра уже будет всё по-другому. А как найти ответ на вопрос без базы оснований? Никак. Потому сон – единственный метод.

Обожравшийся Аркадий спал. В этот момент он был полностью свободен от режима, постоянного обострённого нервного напряжения, которое испытывал три месяца нахождения на базе РКС. В любой миг он обязан проснуться и следовать по сигналу тревоги на общий сбор, выполнять приказания, но не сейчас. Сон пленил. Тяжесть в желудке висела на его теле, сдерживаемая оболочкой живота. Снилась Настя, напевающая свою песню: «Лю-лю-лю, ля-ля-ля-ля-ля». Ему хорошо в её обществе. Воображение переходило в реальность предвкушения физической близости. Настюха поглаживает его живот и томно смотрит, завораживая. Возбуждение становится нестерпимым…

Пронзительный голос с командными нотками режет слух, как пенопластом по стеклу. Скрежет слов бьёт в разум и возвращает в реальность.

– Что за отсебятина, Правдин? Ты не в санатории. Встать!

Проснулся. Без суеты смотрит на ненавистный образ офицера безопасности, по сторонам которого стоят ещё два сотрудника истукана. Тёмные формы и шлемы на головах заставляют воспринимать их как роботов, а не людей.

– Встать! Следуйте за нами! Вперёд! Руки за спину!

Альтернативы нет. Аркадий подчиняется, но после того как умылся, набрав в пригорошни рук воды из бьющего фонтанчика. Промелькнула мысль: «Зачем мне это надо? Вода и та в плену здесь под землёй в городе-бункере».

Просветление не радовало. Ввязался в проект и на подсознательном уровне знал, что он давно уже подопытный субъект, за которого решают, что ему делать, когда и для чего. Сопровождающие люди-роботы, лиц у которых никто не видит, шли на расстоянии двух шагов, сопровождая до блока «С». Открылся шлюз-дверь. Аркадий следовал дальше один. Как будто знал, куда идти, в какую дверь. Ведёт мысль, и если честно, удивляться этому он отказывался. Давно в гостях у сказки, и всё реально. Простая обывательская жизнь где-то, но не здесь. Сознательность, продиктованная условиями настоящего времени вынуждала быть частью мира, в котором оказался волею судьбы Аркадий Правдин.

Замерцал фонарь неоновой подсветкой у одной из дверей. Туда он вошёл без стука. Дверь открылась сама, по мановению волшебника. «Даже когда ты один, помни, что за тобой наблюдают», – мысль-настройка в голове.

Профессор Чудов изобразил радушие, предложил присесть к столу. Разлил сам чай в чашки, поставил поближе к Аркадию фрукты в шоколаде. Чай пили молча. Профессор не смотрел на него, ни о чём не спрашивал. Время чаепития было использовано на осмысление непонятно чего. «Вызвали, значит не надо тушеваться», – разумно полагал он.