Через несколько минут Лаут заметил среди тварей странное шевеление. Несколько медведей и огромный маймун окружили с десяток фоциан, словно защищая, пока макаки, выровняв контрактом земли участок почвы, что-то усиленно на нём чертили. Царь обезьян продолжал наносить воздушные удары по барьеру, и оберегая своих подданных от снарядов защитников.

— Они готовят таран! — внезапно воскликнул Матс, указав рукой куда-то вправо. Приглядевшись, Эдван сумел различить в толпе тварей похожую группу напротив главных ворот. А через миг на башне появился сухощавый старичок в халате мастера начертания, имени которого Эдван не помнил, и повторил слова Матса.

— Таран! — воскликнул он панически, — три атакующих формации с мастерами Озера во главе, удар в одну точку. Если к ним присоединится атака Царя обезьян — барьер не выстоит. Критическое напряжение, наша формация начнёт разрушаться, и…

— Поняли, — обрубил его Эгиль, — значит, не позволим им завершить удар. Лаут, Матс, вы со мной. Снорр, — мужчина обратился к помощнику командира, — за старшего тут.

Вопреки ожиданиям Эдвана, никто не стал сигать вниз с сорока шагов, на вылазку пошли как полагается — через специальный проход у самого края крепости, где стена соединялась с отвесной скалой. Стрелой промчавшись сквозь толпу на улице, они быстро добрались до спуска в подземный коридор и, пройдя шагов двадцать под стеной, выбрались наверх через спрятанный между валунами лаз. Выход наружу охранялся специальными знаками, искажающими восприятие так же, как у входа в Грозовое ущелье, так что бойцам в отряде пришлось надеть специальные амулеты, обеспечивающие эффект, похожий на чистоту разума.

Первым, что Лаут почувствовал снаружи, был запах. Пахло смертью. Кровью и горелым мясом, вперемешку с металлическим запахом грозы. Даже здесь, на некотором расстоянии от поля боя вонь стояла жуткая. А ещё… ничего не было слышно. Грохот молний, который в крепости из-за барьера слышался слегка приглушённо, как громкий хлопок, здесь бил по ушам так, что неодарённого могло бы оглушить насмерть. Взрывы, шум ветра, вой тысяч звериных глоток, всё это смешалось в жуткий рёв битвы, оглушающий каждого, кто окажется поблизости и перебивающий все прочие звуки. Эгиль молча дал знак идти за собой и помчался первым. Эдван натянул маску на нос, надел капюшон и, поправив ножны с мечом, рванул следом за группой. Он шёл в паре со старым Матсом и тихо про себя порадовался, что здесь, на углу, не было никаких ловушек. Сказать по правде, их и вовсе почти не осталось на всей протяженности стены.

Им повезло. Твари заметили их не сразу. Царь обезьян наносил удары по барьеру вблизи главных ворот, отвлекая внимание, другие били по барьеру, увеличивая и без того большую гору мёртвых туш, выросшую шагов на двенадцать. Группа обезьян, занятая подготовкой к атаке осталась на некоторое время без внимания прочих зверей. Эгиль рванул в бой первым. Окутавшись бронёй из камня, он влетел прямиком в группу тварей словно метеор. Отшвырнув со своего пути маймуна, воин в мгновение ока убил двоих занятых начертанием обезьян, испортил весь рисунок, и только после этого получил удар медвежьей лапой. Другие бойцы из отряда напали следом, целясь прежде всего в юрких мастеров начертания. Двое взяли на себя главную обезьяну — мастера Озера второго, или третьего ранга, в такой обстановке трудно было почувствовать точно, а остальные принялись убивать тварей. Эдван выбрал маймуна. Громадная тварь стояла к нему боком, отвлёкшись на Эгиля. Создав из атры дротик, Лаут метнул его в затылок гиганту и, не снижая скорости огрел того молнией. Тварь покачнулась, взревела и, резко развернувшись, попыталась ударом огромной руки раздавить Эдвана. Тот легко уклонился. Ощутив, что выбранный им враг ещё не перешёл на ступень Озера, он обернул вокруг копья талисман со Словом Смерти и, нанёс несколько быстрых уколов в брюхо и грудь, ближе к сердцу. Огрел пучком молний, ударил по ногам и, немного ослабив тварь, запрыгнул на загривок и, наполнив копьё атрой так, что то засияло от мощи, пронзил череп твари насквозь.

Не успел он спрыгнуть с трупа маймуна, как на него налетел айад. Налетел и тут же был отброшен пинком и добит молнией. Стремительная атака быстро привлекла внимание и теперь орда тварей, что ломились к барьеру, бросилась в их сторону. Обезьяний мастер Озера был ещё жив, однако рисунок — полностью разрушен, а твари, пытавшиеся создать эту конструкцию — убиты Эгилем. Оставаться здесь и дальше было равносильно самоубийству. Пришла пора уходить.

Они начали двигаться назад, с боем, убивая наседающих отовсюду тварей. Поначалу всё шло даже неплохо. Пусть зверья и было много, мастер Озера среди них был всего один и они просто не могли сдержать их всех. Но везение быстро закончилось. Эдван отбивался от троих айадов спина к спине со старым Матсом, когда почувствовал это. Холодок у сердца. Когтистую лапу смерти, упавшую ему на плечо. А следом пришло давление. Тяжесть навалилась внезапно, словно на плечи положили несколько огромных булыжников, причём навалилась на всех сразу. И на Лаута с Матсом, и на тварей, сковав всех на долгое мгновение. Мелькнула вспышка и рядом появился фоцианин в сверкающем подобно чешуе золотистом доспехе. Груз на плечах мгновенно увеличился. Вблизи Царь обезьян выглядел куда страшнее, и дело было не во внешности. Он словно находился в огромном пузыре плотнейшей атры, от которой вокруг него искажался свет, а само ощущение его присутствия вызывало глубоко внутри животный ужас и чувство полной обречённости. Эдвану это живо напомнило встречу со зверочеловеком у городской стены. Ощущение было знакомым до боли. Лаут не поддался страху. Вместо этого он резко отпрыгнул от старого Матса, чтобы их не убило одним ударом в случае чего, и ударил в Царя обезьян молнией.

Белоснежная дуга электричества не причинила твари никакого вреда, рассеявшись внутри странного пузыря из атры и сжатого ветра, но заставила его сдвинуться с места. Фоцианин просто исчез, чтобы в то же мгновение появиться прямо перед Матсом, который не смог даже поднять копья для защиты. Рядом мелькнула синяя вспышка — Эгиль, единственный во всём отряде кто мог бы обменяться ударами с мастером Моря, обрушился на него в попытке предотвратить страшное, но не успел. Царь обезьян ударил посохом по голове Матса, просто взорвав его череп, и, отклонив посохом копьё Эгиля, махнул рукой, словно толкнув что-то невидимое в сторону Лаута.

Удар чудовищной силы угодил Эдвану прямо в живот, отдаваясь в каждой клеточке тела импульсом жуткой боли. Словно снаряд из огромной баллисты, он пролетел шагов сто, ударился в барьер, получил разряд от него, чудом избежал удара молнии сверху и врезался на дикой скорости в скалу неподалёку от тайного лаза у самого края стены. Рухнув на землю, он распластался на каменистой почве, лишь каким-то чудом не потеряв сознания. С огромным трудом нашёл в себе силы приподняться, попытался вдохнуть и дико закашлялся, сплюнув полный рот крови. Ему повезло, в очередной раз — на месте падения не оказалось шипов. Зато оказались твари.

Перед глазами всё плыло, в голове стоял жуткий звон, а живот и вовсе не чувствовался. Почувствовав чьё-то приближение, он дёрнулся вверх и, увидев смутную тень перед собой, не думая ударил её молнией. Тварь, оказавшаяся айадом, упала обугленным трупом. Эдван ничего не слышал. Моргнув, он всё-таки сделал вдох. Стало чуточку легче. Выплюнуть наружу все внутренности, к счастью, уже не хотелось. Дрожа, он нащупал рядом копьё, которое чудом не выпустил из рук во время полёта и медленно, тяжело поднялся на ноги. И едва тут же не рухнул обратно, с трудом оставшись в сознании. Зрение немного сфокусировалось. К нему приближались три крупные твари, ростом ему по плечо в холке. Кажется, волки. С трудом подняв перед собой копьё, Лаут приготовился защищаться до последнего, однако, этого не потребовалось. Длинная стрела пробила тело ближайшей зверюги, прибивая её к земле и во все стороны тут же поплыло грязно-серое облако Слова Смерти. Громадный огненный шар взорвался перед носом у других волков, засверкали молнии, отгоняя их от раненого парня. Взглянув наверх, Эдван с облегчением заметил солдат на стене и, опираясь на копьё, поковылял в сторону лаза. Боец из него был уже никакой.