– Что-то случилось, Рауль? – Рамон внимательно уставился на него.

– Живот болит. – ответил парень. – Можно я пойду спать?

– Погоди. Ты должен еще немного поприсутствовать. – ответил Подбородо и решительно повернулся присутствующим. Его лицо выглядело недовольным и сидящие люди насторожились, ожидая, что их главный сейчас сажет что-то важное.

– Парни, мне не очень приятно об этом говорить, – начал он, – Но один из вас сегодня подстрелил Риту, несмотря на мое предупреждение. Я надеюсь, что тот то это сделал признается сам и достойно примет наазание. Взгляд Рамона медленно сользил от человеа человеу. Кто-то был спооен, то-то смущенно отводил глаза и разглядывал своих соседей, надеясь вычислить виноватого. Постепенно дошла очередь и до Гомеса. Ни один мусул на его лице не дрогнул, однао ему поазалось, что главный смотрел на него чуть дольше, чем на остальных. Да не, бред, это нервы.

Или он что-то видел? Да ну, не может быть... Главный бы тогда сразу с него шуру спустил, еще в той гламурной усадьбе. Уж ему-то харатер Подборода хорошо известен – он всегда сор на расправу. Очевидно, он просто решил схитрить, и таим образом попытаться вычислить человеа подстрелившего эту глупую идиоту. Нужно себя вести а можно естественнее.

– Хосе? Мигель? Гомес? А может быть это был ты, Рауль? – перечислял Рамон вслух.

Мас замер, услышав, что обратились нему. Он а нито знал, то именно виноват в ранении девуши, но если об этом сазать вслух, то его начнут допрашивать и уж тогда обязательно расусят. Кроме того, юноша был не в урсе, где находился прошлый хозяин этого тела в момент стрельбы, и мог ли вообще что-то видеть. Но все молчат, значит и он просто помолчит. Это ему дается проще всего.

– Видит бог, я давал шанс признаться. Я доверяю вам а себе, но видимо не все понимают, что значит доверие в это нелегое время. – горестно произнес Рамон и поднялся со своего места. – Гомес, чертов ты суин сын! Когда ты пришел о мне, я принял тебя несмотря на… Присутствующие осуждающе загалдели, заглушая своего предводителя, а виновни происшествия побледнел и инулся в ноги Подбороду, вставая на олени. По щеам парнями побежали самые настоящие слезы.

– Босс, прости, прости… Она сама высочила, я не виноват! Там все стреляли, все!

– Нет Гомес. – поачал головой Рамон. – Дело совсем не в том, что ты ее случайно подстрелил. Ты! Обманул! Меня! Последней фразой он перешел на ри и брезгливо отпихнул ногой ползающего по палубе парня.

– Заройте эту лживую падаль в трюме. – приазал Подбородо. – Завтра он повторит судьбу Лоуренса, хотя мог отделаться лишь парой поазательных оплеух. Девчона выжила. И та теперь будет с аждым, то попробует меня обмануть! Я не посмотрю, три года вы со мной, или три дня. Ясно?

Люди затихли, неуверенно переглядываясь. Нито не поднялся со своего места, чтобы выполнить приаз. Каждый предпочитал думать, что старший обращался не нему. Гомес хоть и был чересчур шебутным, но парня в отряде любили и зла ему причинять не желали.

Брови Рамона вопросительно поползли на лоб, однао Мигель быстро уловил, что за этим взглядом может последовать, и понял: пришло время действовать. Сегодня второй раз за последнюю неделю освободилось желанное место, и упусать его будет глупо. Он всочил со своего места и попытался ухватиться двумя руами за урту ползающего по палубе Гомеса.

– Босс, не надо, босс… Да убери ты свои лапы, шестера гнилая! Это ведь ты сдал, да? Прогнуться хотел? – стоящий на оленях парень огрызнулся на бывшего товарища и попытался подняться, схватив за штанину находящегося рядом Маса.

– Рауль, ну что ты встал, а не живой? Ждешь, огда он тебя опроинет? – ринул ему задыхающийся от волнения Мигель. – Помоги его вырубить!

Юноша быстро спохватился и не нашел ничего лучше, а врезать улаом по голове не ожидавшему таого подвоха виновниу начавшейся суеты, да та, что его челюсть издала негромий хруст. Гомес моментально потерял сознание и отинулся затылом на палубу. Послышались удивленные выдох присутствующих: от одного, из самых робих членов банды, нито таого поступа не ожидал.

– Ого! – произнес удивленный Рамон. – Больной, говоришь, да?

– Да. – Мас внутренне напрягся.

Беда! Он опять все делает не та… Ка же это сложно быть другим человеом! Его сейчас точно расроют. Находясь не в своем теле, он даже не смог правильно рассчитать силу удара. Но ведь он чето сазал: вырубить! Мас уже знает, что значит это слово в переносном смысле. Или это снова была ирония?

Сеундное молчание, три десята изумленных взглядов… И властный голос Рамона:

– Ладно. – махнул руой он. – Унесите его в трюм. Мигель, зайдешь потом о мне, а ты, Рауль, отправляйся спать. Спроси у Мерил леарство от живота аое, что ли. Это та полная женщина, оторая сейчас с Ритой. Она ветеринар, но в таблетах разбирается.

Мас-Рауль вместе с новым напарниом подняли с палубы обмяшее тело Гомеса и потащили его внутрь орабля. Парень на ходу разглядывал десяти дверей ают, пытаясь угадать, за аой из них находится его раненая подруга. Неожиданно, идущий впереди Мигель резо остановился:

– Подержи-а, я отрою. Вот эта, ажется, пустая. – он высользнул из- под пленниа и вынул лючи.

Звоний щелчо зама, и одна из ают отрылась. Она оазалась без аой-либо мебели внутри, лишь голый пол и стены. Мужчины приподняли тело и занесли его внутрь, бросив посредине.