– О, гут, понятно, – сразу оживился тот, загибая пальцы. – Я хочу изменить конфигурацию электронного поля нашего корабля при помощи перераспределения мощности энергетических щитов… Вот.

– Так, уже лучше, – кивнул я с деловым видом, как будто действительно был в теме, – но вопросы остаются, и главный из них: Зачем нам это нужно?

– Вы до сих пор, ничего не поняли?! – искренне изумился профессор.

– Ну, извините…

– Распознавание любого корабля сканерами происходит не по конфигурации и особым отличиям его корпуса, а по окутывающему этот корпус – электронному полю. Именно характеристики поля указывают на индивидуальные особенности любого искусственного объекта в космосе.

– Я в курсе, по каким характеристикам корабль идентифицируется, – буркнул я, – не держите меня за совсем уж бестолкового.

– Гут, Александр Иванович, тогда вы не могли не слышать о том, что данное поле можно изменить.

– Это пытаются делать контрабандисты и пираты, желая замаскировать свои корабли под гражданские, – кивнул я в ответ. – Военные ведут постоянные исследования в данной области, но насколько я знаю, пока безрезультатно. Современные сканеры легко распознают любое изменение электрополя и вычисляют, кто перед ними находится.

– Гут, корошо. Но что, если эти сканеры обмануть, подставив под их волны не одно электронное поле, а сразу несколько?

– Вы хотите сказать, что можно разделить единое поле корабля на отдельные фрагменты?

– Гут, корошо, – засмеялся профессор, обрадовавшись тому, что я не совсем безнадёжен в данной теме, – на мониторах противник будет видеть вместо нашего крейсера, например, несколько малых объектов.

– Ого, – присвистнул я, – это было бы превосходно, но звучит слишком фантастично. Как разбить электрополе, не расколов на части сам корабль?

– Мы сделаем это при помощи наших энергетических щитов, защищающих корабль от плазменных зарядов, – Густав Адольфович остановил меня и, взяв за плечи, стал отчаянно трясти. Он делал так всегда, когда был не в силах сдержать переполняющие его эмоции. – Господин адмирал, я нашёл способ, как перенаправить энергетическое поле щитов с внешнего периметра, вовнутрь корабля. Мы разрежем «Одинокий» этой энергией, как батон хлеба, на несколько автономных сегментов…

– Я надеюсь, про батон вы выразились фигурально?

– Конечно, друг мой…

– Сразу вопрос, – я внимательно посмотрел на профессора, – как это повлияет на работу систем крейсера и не опасно ли его излучение для экипажа?

– По моим расчётам, системы восстановятся в полном объёме в течение нескольких секунд после окончания воздействия на них, данного поля, – уверенно ответил тот. – Что касается влияния на людей, то здесь я не могу дать вам стопроцентной гарантии безопасности их здоровья, слишком велико излучение. Однако отсеки, через которые оно будет проходить, можно временно покинуть, и тогда команда останется в безопасности.

– Что ж, давайте попробуем, – кивнул я, освобождаясь от объятий Гинце и снова продолжая свой путь. – Слишком часто вы оказывались правы, чтобы не доверять вам и сейчас. Единственное условие – эксперимент, вначале нужно провести не на всём корабле, а на его малой части. Найдите отсеки, системы которых не жалко на время потерять в случае неудачи.

– Гут, корошо, – бодро ответил Густав Адольфович и сразу уткнулся в свой планшет, – неудача – это не про нас…

В молчании мы прошли буквально несколько метров по коридору, когда, справа от меня открылась дверь лифта и из него прямо-таки вылетела, майор Белло.

Наэма Белло являлась командиром палубной эскадрильи МиГов на моём крейсере. Она перевелась на «Одинокий» три года тому назад, сразу после окончания лётного училища. И за это время девушка, из рядового пилота превратилась в одного из самых опытных ассов и командиров «малых групп» истребителей. За каждый год службы Белло получала внеочередное звание, а грудь её украшала планка орденов, которым позавидовал бы любой ветеран.

Я хорошо помню тот день, когда впервые увидел её. Наш Черноморский флот, в это время как раз ускоренно готовился к началу военной кампании против османов. «Одинокий» был усилен дополнительной четвёркой истребителей МиГ-2, а пилотами на них прислали – необстрелянных юнцов-лейтенантов, только что выпустившихся из стен училища на «Новой Москве». Была среди них и Наэма, но запомнилась она мне не из-за чёрного цвета кожи и резких красивых черт лица, а из-за пронзительно сурового взгляда в глазах этой молодой девушки.

Она смотрела на людей, как затравленный охотниками хищник, готовый в любую секунду напасть, причём неважно на кого и с какими последствиями для себя. Единственным идентификатором «свой-чужой», удерживающим эту чёрную пантеру от прыжка, служила лишь военная форма российских космических моряков и лётчиков.

Позже, из личного дела лейтенанта Белло я узнал о трагической судьбе её семьи. О том, что родители Наэмы, как и большинство из её родственников, погибли в результате бомбёжек планеты Акра-5, во время 2-ой войны Союзной Лиги.