— В общем, я тут набросал номер для клипа…

— Ага, внял всё-таки голосу разума, — ехидно протянул Демид, сверкая своими синими глазищами.

— Ой, иди ты, — махнул я на него рукой, — В общем, задумка такая, что все вместе в кадре мы будем появляться крайне редко. Как и музыканты. Поэтому помимо общих связок, у каждого будет свое соло. Каждого танцора закрепим за одним из членов группы. Кроме вас, Лелик и Болик, — обратился я к близнецам, — Поскольку их пятеро, а нас шестеро, вам достанется один музыкантишка на двоих.

— Мы задавим его авторитетом, — хмыкнули братья.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся я, — В общем, Демид — ты в связке с вокалистом, Блеком. Твоя партия в основном, закручена на контемпе.

— Это я могу, — кивнул брюнет, забирая у меня листок со схемой.

— Я позже всем наглядно всё покажу, а пока только наброски. Так, дальше. Фимыч — на тебе барабанщик, Браун. Как ты уже понял, твоя тема — крамп.

— О да, — усмехнулся бог этого направления и потер в предвкушении руки.

— Близнецы — клавишник Грей. Экспериментальная хоряга.

Парни молча кивнули, забирая свои схемки.

— Димон — басист Ред. Твой стиль — поппинг.

Муха тут же изобразил парочку движений, забирая у меня свой листок и возвращаясь на место теми коронными, ломанными движениями.

— Ну а мне достался гитарист Вайт.

— И чем ты нас радовать будешь? — поинтересовался Дима.

— Пока не понял, — честно признался я, — Скорее всего, хаус. Может быть смесь. Я пока свой сольник не продумал. Мне не хватило времени — успел только общие связки и вас прописать. Видимо, буду ночью продумывать.

— А по срокам мы разве укладываемся? — в голосе Демида послышалось легкое беспокойство.

— Об этом не волнуйтесь, — подала голос наш администратор, которая, оказывается, уже некоторое время наблюдала за нами, застыв на пороге.

Бросив в её сторону недовольный взгляд, я всё же спросил:

— То есть?

— Я поговорю с заказчиком. Думаю, они пойдут нам навстречу. Съёмки назначены на следующий понедельник, так что у нас будет время всё подготовить. Андрей, будь добр, передай мне правки в сценарии в ближайшее время, чтобы я успела всё согласовать.

— Нечего тут согласовывать, — по привычке огрызнулся я, — Либо будет так, как мы это видим, либо никак.

— Данчук, не начинай, — поморщилась Маша, — До группы то нужно донести твое гениальное видение. Чтобы они тоже были готовы к тому, что конечный вариант отличается от черновика.

И вот почему из её уст слово «гениальное» звучит, как оскорбление? Может, всё дело во взгляде, которым она меня одарила, или в тоне — таком холодном, что им можно было заморозить всё вокруг.

— Я занесу тебе после репетиции, — наконец, буркнул я, отворачиваясь и давая этим понять, что разговор окончен.

К счастью, девушка явно не горела желанием поддерживать нашу беседу. Хмыкнув, она пожелала нам удачи и скрылась за дверью. Я же, скривившись от её слов, обратил все свое внимание на команду. Включив музыку, я показал им связки и отметил, в каких местах они будут.

А затем началась моя любимая часть — разбор связок и заучивание. Вся эта рабочая, творческая атмосфера — музыка, крики, ругань, разборы полетов и смех — всё это пробуждало во всё новые порции вдохновения и приносили нереальное удовольствие. Да — мы спорили, но это было нормально в коллективе, где у каждого есть свое мнение и видение.

К счастью, наши взгляды совпадали почти во всем, и мы практически ничего не меняли. Заучивалось всё легко — никаких сверхъестественных финтов от парней не требовалось. Поэтому, отработав за четыре часа практически всю программу, ребята разбрелись каждый по своим делам. Я же, несмотря на поздний час, остался в зале — продумывать свой сольник.

И если в случае с парнями я практически не раздумывал — элементы и связки сами возникали в голове, то тут я просто впал в ступор. Первые минут сорок я просто сидел, слушал музыку и пытался прикинуть, куда можно втиснуть себя и как это будет выглядеть. Гитару я разобрал безошибочно и понимал, что, скорее всего, всё соло будут снимать Вайта, а значит, основной упор мне нужно делать именно на вторую половину песни.

Наконец, дело вроде пошло. С трудом, я бы даже сказал — со скрипом, но я набрасывал схемы движений. Тут же пробовал их, прикидывал, что подойдет, а что нет. Медленно, но верно танец начал оформляться.

Наконец, уже ближе к ночи всё было готово. Кроме одного перехода — он мне казался слишком резким и грубым, но я не знал, чем его заменить. Раз за разом прорабатывая именно этот кусок — самый финал соло, я не мог понять, что не так. Выпад вперед выглядел как-то незавершенно и потому непрофессионально.