Шрифт:
Кофейным ароматом тянет тонко,
Ванилью сладкой выпечка парит
В кафе уютном на углу Волхонки.
Пробкой скованы
Стоит Садовое кольцо, Бульварное,
Нервы на пределе у людей,
Резко воет сирена коварная,
Под капотом сотни лошадей.
Белой шалькою дома закутаны,
Вечерних окон зажигают свет,
Вихрем северным поземки спутаны,
Природой данные – зиме обет.
На лобовом стекле снежинки крупные
Ещё не знают, что их век прожит,
Резные звёздочки все тают глупые,
И тонкой струйкою вода бежит.
Стальной оковою мы пробкой скованы,
Теряем время на свои дела,
Как биороботы парализованы,
Жизнь без движенья – просто кабала.
Мотыльки
Под стрекотание цикад
В свеченье розовых лампад
Абхазия открыла взору,
Как в аметистовой дали
Блистали в море корабли
И удалялись вслед за гору.
Бурлил прозрачный водопад,
Со скал летяший камнепад
Гремел к подножью косогора,
В саду магнолии цвели,
Медовым запахом влекли
И тенью влажного узора.
И аромат неукротим
Внушает мотылькам экстрим,
Сверкающие крылья-банты
Расправлены ночной порой,
И все ватагой озорной
Летят отлаженной командой.
Мерцаньем крылья золоты,
И безо всякой суеты
Танцуют в шебутной гирлянде,
Слетаются они к огню
И попадают в западню,
И гибнут в винном амаранте.
Желтоглазый город блаженно спал
Желтоглазый город блаженно спал,
Обручённый плясками сновидений,
Выпуская души гулять в астрал
Синевой ажурной бродили тени.
Ипотечной вечностью нудный день
Отступил трусливо в накате ночи,
Бестолковой свахой держала лень
На коленях плачущий тамагочи.
Неподвижность век задрожит в тиши,
Содроганье скажется, как знаменье,
По стеклу холодному мельтешит
Мотылек залётный, ища спасенья.
Тишину вспорол, как гнилой клобук,
Звук стальной игрой в партитуре баса,
Вереницей транспортною ползут,
Как подранки, беженцы из Донбасса.
Напряжённость плечи согнет дугой,
Заморщинит губы в сухие складки
Мамкин шёпот нежный, еще живой:
«Засыпай сынок, будет всё в порядке».
Вот в жизни наступает полоса
Вот в жизни наступает полоса:
Пустеют города, народ беднеет,
Потуже затянувши пояса
Коронавирус нынче свирепеет.
Побита экономика, лежит,
Трещат многострадальные бюджеты,
Лекарства нет, в аптеках дефицит,
Взамен дают в пакетах сухоцветы.
Вверх цены бешено взлетели вновь:
На ЖКХ, продукты и одежду.
Достойно жить и не иметь долгов
Мы потеряли всякую надежду.
Но нацпроекты надо выполнять,
Поскольку их ещё не отменили,
Поэтому на улицах опять
Всю плитку и бордюры заменили.
Всю эту смуту мы переживём
И выйдем из воды сухие,
Как динозавры, все не перемрём –
Был опыт в девяностые лихие!
Дивный сон
Был подарен мне дремотой
Дивный сон, тем утром ранним, –
Мандаринной позолотой
Небосклон весь затуманен.
С высоты туман раскинув,
Трон спустился филигранно,
И, подобно исполину,
Мастер – наяву, в багряном.
Сидит гордо, молчаливо,
Взгляд пронзительный и ясный,
Преклонив колени, тихо
Говорю я с ним, бессвязно:
– Прошу ответ нам дать скорейший,
Страну знобит, когда же выход?
Иль Воланд к нам во тьме страшнейшей
На бал летит, с собой взяв свиту?
И голос слышится спокойный: