Сказать по правде, Руди обрадовался ей так же сильно, как Лии – девушке из своего сна.

– Эй… – негромко позвал он, но не спешил шагнуть навстречу: вот уже несколько месяцев они были разруганы в пух и прах. Тем сильней было удивление юноши, когда Джесс бросилась ему на шею сама:

– Ох, Руди! Как я рада тебе! Ты представить не можешь, что случи…

***

– Ян! Эй, Ян! Подъём, ты нужен!

Ян с сожалением оторвался от книги; моргнув, заставил текст сбежать со стены. Впрочем, недостаточно быстро – тонкая мембрана, отделявшая спальный сегмент от жилого, уже прорвалась, впуская внутрь Лену.

– Не спишь? Чего читаешь? – она успела увидеть несколько строчек: – «…тепло её тела, затянутого в комбинезон, взволновало героя гораздо сильнее, чем он сам готов был себе признаться…» Хм.

– Да так… – юноше вдруг стало неловко. – Фантастику…

– Фантастику? – улыбнулась женщина. – А чего за книжка? – и, видя, что Ян не торопится отвечать, сменила тактику: – Ладно, тайна за тайну. Давай, колись.

Запираться дальше не было смысла. Юноша нехотя кивнул кораблю, и на стене проступила обложка книги «Руди Ретт и месть колонистов», с которой застенчиво улыбалась Джесс Андерсон с ручным молниемётом наперевес – большей частью идеально подтянутая, но кое-где – соблазнительно округлая.

Посмотрев на неё, Лена фыркнула:

– Ого! Слушай, как она с таким размером в скафандр влезает?

– Влезает как-то, – смутился Ян. – Ну и потом, она ж ведь не во всех сценах в скафандре…

– Надо думать! – хихикнула собеседница. – Он того и гляди порвётся на ней! Пубертатное чтиво… ты ж должен был уже вырасти из этого.

Юноша почувствовал укол злости.

– Ты почитай, прежде чем судить.

– Читала, – последовал ответ. – Далеко не продвинулась – сплошь мизогиния и пафос. Да к тому же с третьей книжки сюжет повторя…

– Погоди-погоди! Мизо-что? – Ян никогда не стеснялся притормозить беседу, если слышал незнакомое слово.

– Мизогиния. Женоненавистничество, – без всякой издёвки сказала Лена; в конце концов, она не знала многого, что знал он. – Причём такое… незрелое. Типа: «Вот я – боевая подруга, а потом вдруг сразу злая глупая стерва!»

Джесс со стены прислушивалась к разговору, едва заметно покачивая бёдрами. Ян ощутил безотчётный порыв защитить её.

– Погоди, какое тут ненавистничество? Она ж, это… крутая! Убийца машин, всё такое…

– Ну, нет, – тон женщины стал материнским. – Смотри: она, по сути, скрытый антагонист – в диалогах противопоставлена главному герою. Ты не обратил внимание: в каждой книге автор вкладывает в её реплики какую-нибудь идеологию, которую Руди потом походя разбивает.

– Например?

– Автократия в «…предателе» и неомальтузианство в «…Предтечах» – мало? Что до «убийцы»… тут, по-моему, стёб. Побеждать машины за счёт женской логики – над которой вы, мужики, всегда смеялись?

Ян не сразу нашёлся, что ответить: Лена оказалась знакома с книгой куда ближе, чем он ожидал.

– Ты ж говорила, далеко не продвинулась? – угрюмо буркнул он наконец.

– Не продвинулась далеко по циклу, – словно извиняясь, сообщила женщина. – Ну-ка давай, не дуйся. «…ИскИн-предатель» и «…загадка Предтеч» – крепкие книжки, но потом автор понял, чего от него ждут, и стал работать под эти ожидания… ключевое слово «работать». Яркий и смелый главный герой, предательство в завязке, жёсткий моральный выбор в конце – всё это с реальной жизнью соотносится слабо… – она вдруг замерла, словно что-то вспомнила: – Заговорил меня, Ян! Я чего сказать-то хотела: Павел собрался к Мозаике!

– Вниз?! – юноша не поверил своим ушам.

– Ага, угадал, – рассмеялась Лена, и поддразнила: – Кто-то же должен был решиться – так почему б не самый смелый из нас? Пошли, поглядим!

«Пошли» прозвучало анагравизмом: перебирая тонкими руками, они скользнули «вниз» вдоль стены – двое разумных паразитов в полупрозрачной кишке жилого отсека. Бег-полёт на пальцах: быстрее и быстрее, над бледной, мерцающей поверхностью – туда, где она вспучилась опухолью видеоткани, сужая и без того узкий просвет жилого щупальца корабля.

Странный это был корабль. Моток бледных водорослей во тьме космоса; игрушечный осьминог, сшитый из кишок швеёй-неумехой. Восемь подвижных отсеков-щупалец отходили от центрального узла, объединявшего в себе наборный линз-двигатель, верньеры-маневровые, энергоядро, сравнительно мощную оптическую систему и «мозг» примитивного ИИ, способный поддержать виртуальную среду. Последнее было критически необходимо, чтоб скрасить жизнь экипажу из трёх человек, согласных провести годы в невесомости.

Оптимальный баланс «цена-качество». Читатели двадцать первого столетия напрасно грезили звёздными линкорами – будущее оказалось за дешевизной. Именно такие бледные осьминожки тысячами вырастали на верфь-орбите, чтоб потом разлететься к звёздам. Кораблики оказались чрезвычайно живучи – относительно небольшую массу было легко разогнать и легко замедлить, мелкие повреждения затягивались сами, а что до крупных – они уничтожили бы и большой корабль. Те, конечно, тоже строились – огромные хабы, базы для осьминожек – но основной объём работы всё равно выполняли последние: дальняя разведка, наблюдение, съёмка… Недостатка в добровольцах для экипажей, привлечённых бесплатной виртуальностью, не было. Пусть десятки гибли и пропадали, сотни справлялись с задачей и возвращались: ощутить позабытую гравитацию, поделиться сплетнями, подкормиться – и вновь утонуть в глубине космоса, чтобы большую часть полётного времени видеть цветные сны наяву.