Натэниел — твой любимец, и ты его действительно защищаешь.

Так, никто мне не верит.

— Отлично, значит так.

Я стала снимать ремень наплечной кобуры, передвинув ее на спину. Вытащить рубашку из джинсов — не проблема, даже снять ее и положить рядом с рубашкой Натэниела на капот машины не было проблемой. На мне был очень симпатичный черный лифчик, из тех, которые предназначены, чтобы их видели. Жан-Клод оказал развращающее влияние на мой гардероб. Проблема была в том, чтобы лифчик снять. Вот этого мне точно не хотелось.

Я расстегнула его сзади, но придержала руками спереди.

— Что будет, если вы увидите укус?

— Если я увижу у тебя на груди укус без следов клыков, я поверю, что это был Натэниел, — сказал Мика.

Все столпились поближе. Никогда я не любила быть в центре внимания, тем более такого.

— Ребята, дайте мне место хотя бы для дыхания.

Они отступили на долю шага, и я подумала: а, хрен с ним. Все здесь, кроме Элизабет и, быть может, нового телохранителя, меня видали голой. Ладно, черт бы все побрал. Сняв лифчик, я положила его на капот рядом с рубашкой, абсолютно никому не глядя в глаза.

Я увидела руку и перехватила ее за запястье. Калеб.

— Натэниелу можно укусить, а мне даже пальцем нельзя потрогать?

— Тебе нельзя, — ответила я.

Мика не придвинулся ни на шаг ближе.

— Зачем ты его пометила?

Я посмотрела ему в глаза, готовясь встретить осуждение или презрение, в общем, что-то отрицательное. Но лицо его было абсолютно спокойно.

— Мне надо было во что-то всадить зубы. Надо было... — Покачав головой, я отвернулась. — Это был не секс. Мне нужно было кормиться.

— Нет! — метнулась ко мне Элизабет. — Нет, ты не можешь быть настоящей Нимир-Ра, не можешь!

На ее лице было выражение, близкое к паническому страху. Он ощущался даже обонянием. Она пододвинулась ближе, наши тела соприкоснулись, и я услышала гул ее сердца.

— Правильно, Элизабет, — сказала я. — Правильно. Бойся меня, сильно бойся.

Она полуотвернулась от меня, а Мика что-то сказал, и это единственное оправдание, почему я не увидела ее налетающего кулака. Она отбросила меня на борт джипа, рот у меня наполнился кровью, колени подогнулись. Только рука Черри, обнявшая меня за талию, не дала мне упасть. Мир на секунду наполнился белыми и черными полосами. Когда в глазах прояснилось, Элизабет держали Мика и телохранитель Ной.

Я отклеилась от джипа и отступила от Черри. Она держала меня за руку, и я еще секунду ей это позволила, пока не прошло головокружение. Поднеся руку ко рту, я отняла ее окровавленную.

Мерль придвинулся перехватить руку Элизабет, и Мика подошел ко мне.

— Как ты?

— Все в порядке.

Он взял меня за голые руки. Легчайшее прикосновение пальцев, но я от него задрожала. Соски набухли, и нечем было скрыть эту неожиданную реакцию.

Я посмотрела на него — для этого не пришлось поднимать глаза даже на дюйм.

— Я не знаю тебя. Почему же...

Его ладони скользнули мне на спину, и вдруг мне стало не хватать воздуху.

— Я твой Нимир-Радж, Анита. Здесь ничего нет стыдного.

— Ты говоришь «Нимир-Радж», как другие говорят «муж».

Он провел рукой по моим волосам, чуть касаясь пальцами кожи, вторая рука осталась у меня на спине.

— Наши души резонируют, как два полностью одинаковых колокола, — шепнул он, почти касаясь губами моих губ.

Замечание было настолько романтично и глупо, что надо было бы засмеяться, но я не могла.

Он поцеловал меня, и его язык оказался у меня во рту. Я поняла, когда он попробовал мою кровь, потому что руки его напряглись на моем теле, и его тело среагировало на меня. Он был слишком велик, чтобы не заметить этот рост между нашими телами.

Я погладила его руки, рубашку, и этого было мало. Я хотела коснуться его голой кожи своей, впивать каждый дюйм его тела в каждый дюйм моего.

Он целовал меня, будто пил, и я знала, что отчасти этот восторг вызван свежей кровью. Вытащив у него рубашку из штанов, я запустила руки ему на спину, под ремень. Но и этого было мало.

Он прервал поцелуй, и я стянула с него рубашку через голову. Даже прижаться голой грудью к его груди и то было лучше. Вся моя кожа требовала его кожи. Никогда со мной такого не было.

Мы держали друг друга, и трудно было дышать, руки сомкнулись в объятии, лица прижались к плечам друг друга, и его дыхание обжигало мне шею.

— У нас нет времени на большее, — шепнул он.

Я кивнула, по-прежнему прижимаясь головой к его шее. Я не то чтобы планировала большее, но...

— Мне надо было коснуться твоей кожи. Почему?