Его голос заполнил поляну.

— Мы собрались сегодня попрощаться с нашей лупой и выбрать другую.

Вой и аплодисменты примерно половины стаи. Но десятки вервольфов сохранили молчание и только смотрели. Это не значило, что они на моей стороне. Может быть, они нейтральны, но хорошо было знать, кто не был энтузиастом вышибания меня из стаи.

— Мы собрались вынести приговор тому, кто оскорбил стаю, лишив нас лупы.

Меньше аплодисментов, и воя тоже. Похоже, что голосов за осуждение Грегори не так уж много. Это хорошо. Не слишком, но все же. Хотя, если Грегори умрет, это не будет иметь значения.

— И еще мы собрались, чтобы дать Нимир-Ра леопардов последний шанс выручить своего кота.

Вой и аплодисменты опять примерно пятьдесят на пятьдесят, но общая атмосфера явно похолодала. Стая не потеряна, и она явно не перешла всем сердцем на сторону Джейкоба. Я быстро помолилась, чтобы Господь меня направил, потому что эта проблема политическая, а политика к числу моих сильных сторон не относится.

— Это дело между ликои и пардом. Зачем же здесь родере, Рафаэль? — спросил Ричард. Он говорил как с чужими — очень политично, очень отстраненно.

— Однажды Нимир-Ра спасла мне жизнь. Родере у нее в великом долгу.

— Значит ли это, что твой договор с нами аннулирован и дезавуирован?

— Я заключал договор с тобой, Ричард, и я держусь его, ибо знаю, что ты муж чести, который помнит свои обещания и свой долг по отношению к союзникам, но я у Аниты в личном долгу, и я тоже связан честью.

— Если дело дойдет до битвы, с кем ты выступишь: с нами или с леопардами?

— Я от всей души надеюсь, что оно до битвы не дойдет. Но я пришел с леопардами и уйду с ними, в каких бы обстоятельствах ни пришлось уходить.

— Ты только что уничтожил свой народ, — бросил Джейкоб.

Ричард повернулся к нему:

— Ульфрик здесь я, а не ты, Джейкоб. Яговорю, кто будет уничтожен, а кто нет.

— Я не хотел никого оскорбить, Ульфрик. — Но голос его превращал эти слова в ложь. — Я только говорю, что в битве крысам не выстоять против нас. Быть может, их царю следует подумать еще раз, кому он обязан долгом чести.

— Долг чести существует, хочешь ты того или нет, — сказал Рафаэль. — Ричард знает, что значит иметь и платить долг чести. Вот почему я знаю, что Ричард будет соблюдать наш договор. У меня нет такой уверенности в том, что касается других членов стаи.

Вот, он это сказал. Это было настолько близко к «я не доверяю тебе, Джейкоб», насколько было возможно. Расходящийся круг тишины накрыл поляну, и вдруг стали отчетливо слышны движения мохнатых тел, шорох одежды.

Руки Ричарда напряглись на подлокотниках трона. Я смотрела на него, потому что он закрылся щитом так плотно, что ничего ощутить я не могла. Но я могла смотреть, смотреть, как он думает.

— Правильно ли я понял: если я больше не Ульфрик, то и договора больше нет?

— Да, ты понял правильно.

Ричард и Рафаэль долго смотрели друг на друга, потом Ричард улыбнулся едва заметно.

— Я не собираюсь уступать место Ульфрика, так что договору ничего не грозит. Если у Джейкоба нет других планов.

От последней фразы волна тревоги пробежала по рядам волков. Ее можно было ощутить, увидеть — будто они унюхали какую-то ловушку.

Джейкоб был ошеломлен, застигнут врасплох. Я его совершенно не знала, но видела, как смятение отразилось у него на лице, пока он искал слова. Если он скажет, что у него нет планов на трон, то это будет ложная клятва, а оборотни несколько чувствительны к таким вещам.

Ему надо либо солгать, либо объявить о своих намерениях, а лицо его ясно говорило, что к этому он не готов.

Справа прозвучал женский голос, ясный и звонкий, будто девушка обучалась сценической речи.

— Мы так и будем отвлекаться от дела? Лично я очень интересуюсь выбором новой лупы.

Она была высока, но построена из округлостей, обильных, как у кинозвезды пятидесятых. Она выглядела женственной, мягкой, но двигалась плавной покачивающейся походкой — наполовину секс на копытах, наполовину хищник. Такая заманит тебя, изображая жертву, затрахает так, что будешь звать на помощь, а после выест тебе лицо.

Она была одета в платье, облегающее все окружности, с таким вырезом, который показывал, что под ним должен быть лифчик. Груди такого размера сами так не торчат. Она кралась босиком, темно-рыжие волосы, ухоженные и расчесанные, спадали на плечи полированным сиянием.

— Мы выберем сегодня новую лупу, — сказал Ричард.

Она упала на колени перед троном, подобрав платье под бедрами жестом благовоспитанной дамы, хотя и наклонилась так, чтобы Ричарду ничто не мешало заглянуть в вырез. Мне она не очень понравилась.