— Как жизнь? — спросил Джейсон.

Я пожала плечами:

— Почти все зажило.

— Только вид у тебя сильно потрясенный.

Я снова пожала плечами.

— Понял, не дурак. Ты не хочешь говорить на эту тему.

— Ты прав.

Джейсон оглянулся на Натэниела:

— Ты остаешься ночевать?

— Остаюсь?

Я поняла, что вопрос обращен ко мне.

— Конечно. Если надо будет, отвезешь меня домой завтра... то есть уже сегодня.

— Да, я остаюсь.

— Тогда можешь ночевать со мной. Слава Богу, койка большая и не много видит гостей.

Я глянула на Джейсона:

— Жан-Клод ограничивает твой круг общения?

Он засмеялся:

— Нет, не совсем так. Просто женщины, которые сюда приходят, помешаны на вампирах. Они хотят спать на подземной кровати «Цирка проклятых». И хотят они не меня, а ручного вервольфа Жан-Клода.

— Я не думала... — Я прервала фразу, поняв, что это оскорбление.

— Давай, не стесняйся.

— Я не думала, что ты такой разборчивый.

— Первое время не был. Но сейчас мне как-то не хочется быть с женщинами, которым я нужен лишь чтобы похвастаться подругам, что, дескать, спала с оборотнем или на кровати, где спят вампиры. Как бы ни было это приятно на несколько минут, у меня такое чувство, что они приходят ко мне как к уроду в кунсткамере.

Я взяла его под руку и чуть сжала:

— Джейсон, не поддавайся этому чувству. Ты совершенно не урод.

— Кто бы говорил!

Я отодвинулась:

— И что это значит?

— Ничего, прости, случайно сказал.

— Нет, ты объясни!

Он вздохнул и прибавил шагу, но я была в кроссовках и не отставала. Натэниел шел следом, не говоря ни слова.

— Объясни, Джейсон!

— Ты ненавидишь монстров. Тебе противно быть не такой, как все.

— Это неправда!

— Ты смирилась с тем, что ты другая, но тебе это не нравится.

Я открыла рот, собираясь возразить, но пришлось остановиться и подумать. Не прав ли он? Я ненавижу тех, кто не такой? И монстров ненавижу за то, что они другие?

— Может быть, ты прав.

Он оглянулся, вытаращив глаза:

— Анита Блейк признает, что может быть не права? Ух ты!

Я попыталась сделать сердитое лицо, но улыбка испортила весь эффект.

— Мне и самой надо привыкать быть монстром — так я слышала.

Он посерьезнел:

— Ты действительно станешь леопардом-оборотнем?

— Вот скоро и узнаем.

— И тебе это нормально?

Моя очередь настала рассмеяться, хотя и невесело.

— Нет. Совсем не нормально, но что случилось, то случилось, и этого уже не поправить.

— Фатализм, — сказал он.

— Прагматичность, — возразила я.

— Это одно и то же.

— Нет, здесь ты не прав.

Джейсон обернулся на идущего чуть позади Натэниела:

— А ты как относишься к тому, что она станет леопардом?

— Я по этому поводу промолчу.

— Ты ведь рад, да? — Оттенок враждебности слышался в интонации Джейсона.

— Нет.

— Теперь она останется вашей Нимир-Ра.

— Быть может.

— И ты этому не рад?

— Джейсон, прекрати. Ричард мне излагал свою гипотезу, что Грегори нарочно меня заразил.

— Ты говорила с Ричардом? — Он явно этого не ждал.

— К сожалению.

— И ты знаешь, что случилось?

— Насчет того, что ваши ребята взяли Грегори? Да. Я даже говорила с Джейкобом по телефону.

Джейсон был удивлен:

— И что ты ему сказала?

— Умрет Грегори — умрет Джейкоб.

— Джейкоб хочет стать Ульфриком.

— Это мы тоже обсудили.

— И что он сказал?

— Он не станет вызывать Ричарда до конца ближайшего полнолуния. Ты лучше подбодри Сильвию, потому что, как следует из предыдущего, Джейкоб должен ее победить в ближайшие две недели.

— А почему он ждет конца полнолуния?

— Потому что в противном случае я пообещала его убить.

— Анита, нельзя так подрывать авторитет Ричарда.

— Его не надо подрывать, Джейсон. Ричард отлично с этим справляется сам.

Мы уже спустились. Тяжелая дверь еще качалась там, где пролетел Жан-Клод.

— Ричард — мой Ульфрик.

— Я тебе не предлагаю перемывать ему косточки. Он разрушил структуру своей власти в стае, и это не предмет для сплетен, а голый факт.

Джейсон остановил меня у двери:

— Может, если бы ты не уходила, ты смогла бы его отговорить.

Наконец-то я рассердилась:

— Во-первых, у тебя нет права критиковать, что я делаю или чего не делаю. Во-вторых, Ричард уже большой мальчик и сам принимает решения. В-третьих: никогда, никогдабольше не лезь ко мне со своей критикой.