— У меня носом кровь пошла, это обычное дело. С чего вдруг ты решила, что я покончу с собой? — спрашиваю, пытаясь встать, вот чёрт, в ногах ещё слабость.

— Давай помогу… — протягивает мне руки. — Дорогая, мне так… жаль… Я как увидела видео с интервью его жены, к тебе сразу рванула. Я видела, как ты на него смотрела, любишь ты его…

Уже нет, как ни странно. Я совсем ничего не чувствую к нему, полнейшее безразличие… Боль, что терзала меня, исчезла, осталась лишь пустота, чувствую себя оболочкой без души. И мне это нравится. Возможно, это временный эффект, но я буду наслаждаться каждой секундой этого состояния.

— Всё хорошо, видишь, я живая, здоровая… Хватит плакать. — Наконец выбравшись из ванной, вновь попыталась её успокоить, вытираясь сухим полотенцем. — Тебе тоже переодеться не мешало.

— Хорошо? — покачала она головой. — В зеркало посмотри, ты же похудела! А глаза, ты посмотри, какие они пустые. Ты другая стала… Как такое возможно? Что этот изверг с тобой сделал?

Я даже смотреть не стала, знала, что выгляжу погано. Но это уже не имеет значения, если я и похудела, так это минимум два килограмма, на это не стоит обращать внимания. А сейчас срочно спать, завтра мне нужно быть как огурчик.

— Ничего не сделал, в случившемся только моя вина. Давай сегодня не будем о нём.

Оливия вновь всхлипнула и, продолжая качать головой, направилась в комнату, чтобы сменить одежду. Хорошо, что она не все забрала вещи, когда от меня съезжала на съёмную квартиру, рядом с моей галереей. Она не хотела тратить время на дорогу, решила рядом с работой поселиться. А потом диплом получит и помчится на свои раскопки в восточные страны, она о них грезит с ранних лет. Жаль, мне нравилось, как она справлялась со своими обязанностями, такого ответственного работника тяжело будет найти. Да и куда она собралась, меня заставляет волноваться, Ближний Восток до сих пор одна из горячих точек на нашей планете. А ещё её ангельская внешность, с белыми как снег волосами, точно прибавит там проблем. Ладно, потом попытаюсь отговорить от этой рисковой затеи. Пока я размышляла о подруге, не заметила, как пришла в комнату и трясущимися от холода руками натянула пижаму.

— Бегом под одеяло, ты же окоченела.

— Вначале убрать нужно кровь…

— Я сама уберу, а ты в постель ложись, ещё не хватало воспаление лёгких тебе заработать.

Спорить не стала, легла, сил реально не было, да и болеть мне никак сейчас нельзя. Подруга, продолжая сокрушаться, укрыла меня двумя одеялами, и, пока она убирала за мной, я принялась обдумывать план за завтра.

Сашку втягивать не стоит, он может Ване проболтаться. А вот с помощью его можно оттянуть время, вернее, ввести по срокам в заблуждение Малиновского. Попрошу ещё мне дать время на раздумье, а согласие дам, только когда уже буду на полпути домой. Раньше не стоит, если Ваня прознает, сто процентов поломает мои планы. А уже когда доберусь до родины, займусь переговорами с художниками, один уже есть — Алиса. Она мне не откажет. Идеальный вариант — совместить работу и встречу с родными, это будет мне на пользу. Только осталось придумать, каким способом мне бежать, если сейчас билет куплю, сразу вычалят. На машине и пытаться не стоит, за мной же следят. Вот зачем ему это всё? Кому нужны эти жертвы? Мне так точно ничего от этого человека не нужно.

— Чёрт! — тяжко выдохнула я, понимая, что ситуация не из простых. И я сейчас не в состоянии здраво мыслить. А времени на разработку плана катастрофическим не хватает.

— Мир, тебе плохо? — услышала взволнованный голос подруги. — Я чай принесла с ромашкой и мёдом, всё как ты меня учила. На, выпей.

— Спасибо. — Беря кружку их её рук, поблагодарила вовремя появившуюся подругу. Это просто удача, что у неё ещё мои ключи от квартиры остались. — Что бы я без тебя делала.

Она не ответила, подождала, когда я выпью чай, забрала кружку и, выключив свет, удалилась в кухню. А я так и осталась сидеть, словно застывшая статуя, смотря в одну точку. И ни одной мысли. Везде пустота. Очнулась, когда скрипнула постель и тёплые руки обняли меня.

— Не переживай, всё наладится. А сплетни через неделю-другую стихнут, так всегда бывает. Да и кто тебя знает, не поверят в эту чушь. — Словно ребёнка, принялась меня утешать, как я четыре года назад, когда её мама и сестра-близнец погибли в автокатастрофе. Она чуть с ума не сошла тогда от горя. Я боялась оставлять одну, девушка была сломлена, а потом и дедушка следом ушёл. Остался только отчим, с которым она не очень ладит. — Ты сама говорила, что после кромешной тьмы всегда наступает рассвет.

— Говорила… — вторю ей и вздрагиваю, чувствуя влагу на плече. — Не плачь. — Теперь я её обнимаю.

— Не буду… — отвечает надломленным голосом и продолжает тихо плакать.

— Оливия, всё будет хорошо, не плачь.

— Это последствие стресса. Я как тебя увидела, чуть чувств не лишилась. У меня же, кроме тебя, никого нет. Я бы уже не оправилась, если бы потеряла и тебя. Что же это за мир такой, когда такие хорошие люди страдают, а подлецы живут припеваючи? Где справедливость?

— Этот вопрос человечество задаёт на протяжении всего своего существования, и никто на него так ответа и не нашёл. Не забивай себе этим голову. Давай спать, завтра много предстоит сделать.

Мы улеглись, и, переплетя пальцы рук, молча каждая думала о своём. Не знаю, о чём Оливия размышляла, а я поняла, что, в отличие от неё, счастливица. У меня замечательная семья, друзья, работа. А то, что с любовью не срослось, ну не судьба, бывает.

— Мир… — сжала мою руку, пытаясь этим привлечь внимание. — А что завтра нужно сделать?

— Мне нужно уехать на родину, и лучший день для этого будет послезавтра.

— А почему не завтра?

— Думаю, меня Ваня будет усиленно пасти. Не спрашивай почему, сама не могу найти ответ.