Нашел выход с крыши и тихонько спустился в какое-то офисное здание, прислушался, но кроме тяжелого хрипа внизу на лестнице и звуков, будто кто-то монотонно бьется головой о стену, ничего не услышал. Топором и пистолетом проложил себе дорогу к выходу, завалив по дороге, по одному, четырех мертвяков. Нет жары — нет толковых монстров в помещениях, только самые медлительные остаются, остальные уже на ночную охоту выбрались.

И действительно, на улице плотность ходячих трупов возросла. Я выстрелил несколько раз, выбивая стекла у припаркованной через дорогу машины, отвлек шаркунов и проскочил в открытые двери банка.

Вывеска с надписью FiBank валялась на полу под кучей разбросанных рекламных буклетов с той же надписью. Я опять будто в прошлое попал — никаких электронных табло, никаких терминалов с талончиками. Только небольшой зал со скамейками, в котором отгородили прямоугольный кусок с рабочими местами сотрудников и решетками от пояса в местах, где были окошки для работы с посетителями.

А вот очередь была. Два десятка шаркунов буквально по порядку выстроились, чтобы добраться до меня. Я выстрелом сбил первого, опрокинув его на остальных, и побежал к двери сбоку от огороженного пространства. Заперто. Но не на замок, сквозь прутья решетки было видно, что просто подперли ручкой от швабры.

Я отстрелил еще троих, пнул им под ноги мусорное ведро и еще одну стойку с рекламками, и навалился на дверь. Со второго удара выбил то, что держало ручку, и прошмыгнул внутрь. Расстрелял сквозь решетку еще двоих и вернул треснувшую швабру на место. Не успокоился на этом и подкатил старый тяжеленный копировальный аппарат, заблокировав ему колеса.

Добил оставшиеся в магазине патроны, создавая кучу малу из тел, и присвистнул, глядя на то, сколько новых набежало. Перезарядился и только после этого пошел вглубь здания, где видел лестницу, уходящую как вниз, так и вверх.

Вверх я смог пройти только полпролета и уперся в баррикаду из мебели, принтеров, мониторов и вешалок — похоже, все, что было на верхних этажах, все сюда и спихнули под самый потолок и судя по пыли и засохшей крови, уже довольно давно.

Вернулся вниз, поматерился на посетителей банка, заметив в толпе трех прыгунов, как минимум на голову возвышавшихся над общей серой массой. Прикатил к двери еще один «ксерокс» и быстро сдал назад, чтобы не перевозбуждать зомби, с новой силой рванувших на дверь.

Сам себя загнал в ловушку и теперь единственный путь — вниз. А туда совсем не хотелось.

На первой же ступеньке лежала отрезанная куриная голова, на следующей еще одна, а рядом тощая, будто выдавленная, обезглавленная куриная тушка.

Все стены были заляпаны кровавыми пятнами — с одной стороны характерные отпечатки рук. Будто кто-то ухватился за угол, не давая утащить себя вниз, но его дернули, сорвали и протащили с такой силой, что несколько ногтей застряло в штукатурке.

А на другой стене кто-то нарисовал большой, неровный, но вполне узнаваемый двойной круг с перевернутой звездой внутри. И дополнил какими-то мазками, смахивающими на морду рогатого зверя.

— Кофмоф, прием! — зашепелявила рация, заставив меня вздрогнуть.

— На связи, — я отошел в сторону от лестничной клетки, держа угол под прицелом, может, показалось, но снизу послышались шаги, — пока еще на связи. Ты как?

— Бинго! Я нафел! Прикинь, они реально вернулифь и плавали недалеко от берега. Где тебя подобрать? А фто за фвуки? У тебя там поет кто-то?

Действительно, снизу послышалось пение — заунывное, протяжное, точь-в-точь как мычал толстяк возле автосервиса на моей последней встрече с сектантами. Я принюхался, ароматы снизу шли убойные, но на дымовуху, как в прошлый раз, это не тянуло.

Как там в песне пелось? Хорошими делами прославиться нельзя? Надо было не умничать, а самому лагерь сперва проверить. Хорошо хоть училку с детьми спасли…

Шаги. И тягучий мерзкий напев.

Кто-то тяжелый медленно двигался по ступенькам. Не шаркун и не крадется, но шел медленно, будто тяжело ноги задирать.

Я поднялся к завалу из мебели. Подцепил томагавком сидушку у торчащего вверх ногами стула и тихонько распотрошил обивку. Вытащил два куска поролона, скрутил в трубочки и засунул в уши, чтобы не слышать пение. Черт его знает, голова в прошлый раз пошла из-за травок или черной магии.

Спустился к началу лестницы и поднял пистолет, прицелившись на линию, где заканчивалась перегородка между лестничными проемами. Покосился на зомби в зале. Часть мечется перед приемными окошками, один даже пролез частично — голову и руку пропихнул, а дальше застрял. Появились просветы в толпе, подумал, что их стало меньше, но пригляделся и понял, что это они вокруг прыгунов расступились. Многовато их на пути до выхода, не прорвусь.

Вытянутая рука уже начала уставать, когда снизу, наконец, кто-то поднялся. Шаги я не слышал, ничего не слышал — только легкое гудение пустоты в закупоренных ушах.