— Простите, к сожалению, нет.

— Ничего страшного, — он вяло улыбнулся и взял её листки. — Я уже привык к такому ответу.

— Вы очень смелый. Прошло уже столько времени, но вы не сдаетесь.

Упорство парня заставила Лину пропитаться к нему уважением. Она находила в нем часть себя. Такой же отчаянный и уставший, как и она сама. Он был одет в поношенную серую кофту, джинсы и ботинки, которые, похоже, он носил с самого начала, когда начал искать мать. Он был слегка не брит, а его длинные тёмно-коричневатые волосы падали на глаза, под которыми были большие серые мешки. Он явно устал.

— Вы мне льстите. За все время я так и не добился успеха. Иногда мне кажется, что я просто маюсь ерундой…

Его слова кольнули её в грудь. В них она будто почуяла свою собственную слабость, и угрозу. В этом парне она увидела и свою надежду: если он не сдался, то и она точно не должна была. Хотя доводить себя до такого состояния точно не стоило… Но именно это же состояние показывало, насколько потеряла матери лишила его возможности нормально жить.

— Не говорите так. Я тоже потеряла близкого мне человека. И сейчас, видя ваши старания и то, как вы не сдаетесь даже в такой тяжелой ситуации, придало мне сил, — она мило улыбнулась ему.

От её улыбки улыбнулся и он.

— Большое спасибо. Ваши слова греют мне душу.

— Можно узнать, как вас зовут?

— Вы можете обращаться ко мне на ты без формальностей. Я Вейл, Вейл Пьер.

— Вейл Пьер? Пьер — такая фамилия? — она продолжала улыбаться, находя в его фамилии нечто забавное.

Вейл почесал пальцем свою щеку и улыбнулся.

— Не совсем так. Вейл Пьер — это двойное имя. Вейл данное от отца, а Пьер — от матери.

— Понятно… А меня зовут Лина Эванс. Эванс — просто фамилия.

— Я понял, — посмеялся он.

— В таком случае приятно было познакомиться, Вейл Пьер. Ты обязательно найдешь свою маму. Главное не сдавайся.

— И… тебе удачи.

Она протянула ему руки, и посмотрев на неё, Вейл неловко пожал её. После чего парень помахал ей рукой и пошел прочь.

Наблюдая за уходящим парнем с легкой улыбкой, Лина вдруг замерла. Её рот неловко открылся.

— Нет… тёмно-белого тумана…?

Конец.