«Хитрая. Теперь не только Нареченные будут знать обо мне. Неужели хочет надавить на них, чтобы создать конкуренцию? Ты моя личная головная боль, Фиолет», — подумал он, откусывая яблоко.

Лина села возле Амери с салатом и, нагнувшись к нему, надкусила его яблоко.

— Что Фиолет планирует делать?

— Фиолет хочет собрать двадцать пять человек для зачистки Лабиринта Минотавра, используя имя Джона и Алых бабочек.

— То есть хочет использовать Джона и Алых бабочек, чтобы на фоне их трагедии выглядеть как героиня, протягивающая руку бедным?

Амери молча кивнул. Лина вздохнула.

— Я хочу с тобой.

— Там опасно. Ты ещё слишком слаба.

— Когда ты отправился в этот рейд, ты был приблизительно моего уровня.

— И чуть ли не погиб там.

— Но выжил. Ты же не думаешь, что я боюсь?

— Но я боюсь за тебя.

— А я за тебя.

Амери откинулся на спинку дивана.

— Дай мне время обсудить этот вопрос с Фиолет.

— Хорошо.

***

Когда Амери покинул дом, Лина тяжело вздохнула. Она была уверена, что Фиолет обманом заставила его работать на неё. Но как и в случае с Бритой, одних подозрений и слов, чтобы убедить Амери отказаться от сотрудничества с этой хитрой девицей было недостаточно.

Сегодня было прохладно. Ветер колыхал занавески, и из-за улицы доносился звук мимо проезжающих машин.

Послышался лай собаки.

В какой-то момент атмосфера в доме еле заметно приобрела ледяные нотки.

Лина почувствовал легкий холодок, пробежавший по её коже, и решила закрыть окно, открытое на проветривание.

— Да что же это такое…?

Хмурое небо и пустующий, холодный дом, казались Лине мрачнее, чем обычно.

За её спиной раздался странный звук. Лина резко обернулась и увидела сидящую на диване фигуру в сером плаще.

От неё исходила холодная, пугающая аура, подобно ледяному воздуху, подступающему к ногам.

Незнакомка чуть наклонилась вперед, взяв лежащее в тарелке яблоко, и посмотрела в телевизор, передающий скучные новости.

— Кто ты?

— С нашей последней встречи, я вижу, вы неплохо устроились, Лина. А я ведь так соскучилась по тебе, — приятный, женский голос коснулся ушей Лины.

Из-за капюшона выглядывали белоснежные, почти серебристые слегка вьющиеся волосы. Яркие изумрудные глаза блестели отстраненным огнем.

Лина знала, кому принадлежали эти глаза. Только этим глазам она не смогла бы найти замену.

— Зеро?!

— Давно не виделись, малышка, — сказал она, откусив яблоко.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу!

Лина кинулась на Зеро с объятиями. Аромат её белоснежных волос был слегка солоноватый, прохладный и освежающий, как морской воздух.

— Амери тебе что-нибудь рассказывал?

— Амери? Нет. А вы виделись?

— Какой же он лентяй. Я так и знала, что он додумается, — сказала Зеро, мягко улыбаясь.

— Я так давно тебя не видела… У меня столько вопросов! Давай я тебя угощу чем-нибудь! Что ты любишь?

— У тебя есть йогурты с клубникой?

— Только с черникой.

Зеро разочарованно вздохнула.

— Смысл моей жизни только в клубничных, Лина. Я перевариваю только клубнику. Но не важно. Лучше расскажи, как ты поживешь, чем занимается моя любимая младшая сестренка?

Между ними завязался долгий разговор. Лина рассказала, как они проходили Оценку на вступление в Отважных. И даже о том, как долго они пытались искать Зеро, когда она ушла из приюта.

— Вот как, — сказала Зеро, точным движением закинув огрызок в мусорный бак.

— Да, Амери буквально сходил с ума, когда ты ушла. Он первый ринулся тебя искать, будто потерял меня, — смеялась Лина, — это было мило.

— Да, это очень мило с его стороны. Жаль, что он такой наивный дурак. Вот если бы был чуть умнее, вы бы жили намного лучше, чем сейчас.

Лина весело пожала плечами. Ей казалось, будто Зеро переживала об их опрометчивых поступках, но из-за своей грубоватости, присущей беловолосой ещё с самого детства, она была немного скованна и жестковата. Но проницательность и ум Зеро заслуживали отдельного уважения.

— Зря ты так. Он очень умный. И на него всегда можно положиться.

— Это верно… Кстати, именно за этим я и пришла к тебе.

— Зачем?

— Скоро Амери планирует зачищать рейд с Фиолет. Они позвали тебя с собой?

— Я сама напросилась. Но Амери не проявляет рвения.

— Не удивительно. Как самому рисковать жизнью, так он это всегда, а думать, каково другим — это для него слишком.

— Вот-вот, — смеялась Лина. — он не понимает, что я ровно в таком же положении, что и он. Я не хочу его терять.