– Программа партии у нас есть, газета для освещения також в наличии, но вот выделиться нам надо. На фоне прочих. Чтобы простой народ, даже безграмотные – запомнили и отличили.

Посыпались предложение. Среди них были дельные – встречи с избирателями в регионах, съезды партии по крупным городом. Кто-то даже додумался привлекать на них народ концертами местной самодеятельности.

Единственное, что я отмел – это дебаты:

– Ты, Владимир Иванович – попенял я Вернадскому – Человек ученый, к красивым спорам привычный. Но сколько таковых по губерниям у небесников? Раз, два и обчелся. Социал-демократы, трудовики – народ языкастый, наученный. Побьют наших и в газетах распишут. Нет, дебаты вести не будем. Будем устраивать эксы.

Народ прибалдел.

– Я не ослышался?! – Булгаков поправил очки, глазки Елены подернулись поволокой.

– Не ослышался. В каждой губернии надо прогреметь. Не бомбами конечно, а какой-нибудь громкой акцией. Пишите – я кивнул Лохтиной, которая исполняла роль стенографистки – Слыхал я, что в Питере появились клубы декадентов. Танцуют голыми на сцене канкану под дурную музыку, нюхают марафет. Надо найти самый крупный и устроить ему неделю «похорон». Блокировать вход, ходить демонстрацией рядом. Можете побить окна камнями.

– И обвалять в перьях посетителей – буркнул Вернадский, усмехаясь.

– Вот вы, господа иронизируете – покачал головой я – А дело то худое. Куда молодежь катится? Да и все наше обчество. Я тут прошелся по Невскому, послушал, почитал – это же ужас и ад кромешный. «Да здравствуют радости жизни, единово живем!». «Союз пива и воли», «Лига свободной любви..» – ничего не стесняются!

– А газеты, почитайте, газеты – я выбрал из стопки последний номер Ведомостей – «Молодая барышня ищет добропорядочного господина с капиталом для позирования в парижском стиле». Или вот: «Чуждая предрассудков красивая женщина готова составить компанию промышленнику в деловых визитах». А вот еще, господа: «Гимназистка 15 лет Елена К. разрешилась от бремени здоровым мальчиком». Что это такое?! – я потряс газетой – Вырождение, безумие, опустошение души!

Народ согласно покивал. Тут у нас было полное единение.

– Продолжаем – я отпил воды – В Москве много борделей. В некоторых, я слыхал до полуста проституток работает. Найти самый крупный и с фотографом ворваться внутрь, устроить перепись клиентов. Разрешаю взять на дело всю московскую общину дабы не вытолкали.

– Подсудное дело – тяжело вздохнул Перцов.

– Выплатим штраф – отмахнулся я – Денег на то будет выделено.

– Не будут они судиться – в разговор вступил Муромцев – Там знаете, сколько добропорядочных семейных ходит?

Небесники заспорили. Женская фракция, особенно Елена были «за». Выборгские – против. Я же наклонился к Лохтиной и продиктовал указания всем партийным ячейкам – а мы охватили уже все крупные города России – придумать свой собственный экс. Но сначала согласовать его с ЦК партии. А то знаю я эти «инициативы снизу» – потом проблем не оберешься.

Еще один сложный разговор у меня состоялся с министром обороны – Редигером.

– Извини, Григорий Ефимович, что без спросу – развел руками внезапно объявившийся в общинном доме Палицын – Александр Фёдорович велел привезти тебя. Хочет… познакомиться.

– Велел? – я поднял бровь.

– Он и сам был готов заехать, но вы не представлены…

– Ладно, едем.

Экипаж привез нас в министерство на Дворцовую площадь. Дом со львами изначально строился как особняк князя Лобанова-Ростовского, но в итоге его отхватили себе военные.

Нас без задержек, миную большую очередь в приемной, сразу провели в кабинет Редигера.

Александр Фёдорович оказался полноватым бородатым очкариком в военном мундире, украшенным несколькими звездами. Я узнал орден князя Александра Невского, Польского орла. Другие награды остались для меня загадкой.

– Сегодня большой прием – министр заметил мое разглядывание, встал, жестом предложил нам сесть в кресла у большого стола – Поэтому в парадном.

Начал жестко, напористо:

– Милостивый государь – это уже было адресовано мне, после того как мы расселись за столом – Мне стало известно, что вы вмешиваетесь в дела военного ведомства. Даете советы Федору Федоровичу и он – Редигер гневно посмотрел на начальника Генерального штаба – Даже к ним прислушивается!

Я огляделся вокруг. Кабинет многое говорил о своем хозяине – многочисленные шкафы с книгами по военному делу, какие-то таблицы. По стенам развешаны карты. Попытался напрячь мозг, что я помню насчет министра.

Из обрусевших немцев. Прошел все ступеньки военной службы – от прапорщика до генерала. Участвовал в русско-турецкой войне. Ну это ладно, там почти все отметились.

Назначен министром после поражения в Русско-японской войне, тут же начал реформировать армию, на что получил полный карт-бланш от Столыпина и царя. Дружил с 3-й Думой – почти все его бюджеты и законы быстро проходили парламент.

По натуре педант, очень любит математические выкладки, умеет считать деньги. При нем финансирование армии увеличилось, а главное стали меньше воровать.