— И именно она пыталась поговорить с мистером Диксоном, выдавая себя за журналистку?

— Да, сэр.

— Так в котором часу она пришла в дом мистера Диксона?

— Около десяти вечера.

— Теперь уточните еще один момент, — продолжал Дункан. — Где были вы сами между десятью часами вечера и полуночью в день преступления?

— Я находился в доме.

— В каком месте? Свидетель заерзал на скамье.

— По правде говоря, мы немного гульнули.

— Кто это “мы”?

— Я, служанка, водитель и горничная.

— Где это происходило?

— На кухне.

— Где она расположена?

— В задней половине дома.

— Была ли ваша вечеринка шумной?

— Нет, сэр. Наоборот.

— В связи с чем вы на нее собрались?

— Поскольку хозяин принимал какую-то даму, то он не хотел, чтобы его беспокоили, но, с другой стороны, и он нас не тревожил. Вот мы и собрались все вместе на кухне, выпили немного хозяйского виски и тихо себе забавлялись.

— Кто-нибудь из вас слышал, как разбилось окно? — спросил прокурор.

— Нет, сэр.

— А какой-нибудь выстрел?

— Тоже нет.

— Но, даже находясь в кухне, вы должны были услышать эти звуки?

— Конечно.

— Почему вы так думаете?

— Это доказал проведенный полицейскими эксперимент. Они в этих целях сделали ряд выстрелов, и мы прекрасно расслышали их в кухне.

— Проходит ли рядом с домом мистера Диксона железная дорога?

— Да, сэр. К несчастью, после того как хозяин построил этот дом, некоторые влиятельные и враждебные ему политические силы разрешили провести эту линию…

— Комментариев не надо, — оборвал его Дункан. — Отвечайте только на поставленный вопрос: проходит ли около дома Диксона железная дорога?

— Да, сэр.

— Проследовал ли в десять часов сорок семь минут мимо дома какой-нибудь поезд?

— Было дело.

— Большой ли это создавало шум?

— Когда проходят поезда, всегда стоит грохот. Дрожит весь дом.

Дункан повернулся в сторону жюри:

— Это обстоятельство позволило установить момент совершения преступления. У меня пока больше нет необходимости допрашивать этого свидетеля. Другие показания позволяют утверждать, что Натали Раис, возможно, присутствовала при убийстве и что спустя несколько минут после этого она позвонила Сэму Морейну.

В несколько торжественной манере и сугубо официальным тоном Дункан обратился к Морейну:

— Желаете ли вы задать этому свидетелю вопросы? Морейн показал жестом, что да, и поинтересовался у дворецкого:

— Та вечеринка, о которой вы только что говорили, длилась с десяти вечера до полуночи?

— Нет, сэр. Она закончилась около одиннадцати, после чего я отправился в свою комнату.

— Захватили ли вы при этом с собой свечу?

— Нет, сэр. У меня она уже была. После того как я зажег свечу в кабинете хозяина, я отнес еще одну к себе.

— Где расположена ваша комната?

— На четвертом этаже.

— Чтобы пройти туда, нужно ли вам было проходить через кабинет, где был обнаружен труп?

— Нет, сэр.

— Сколько времени вы находились на службе у Питера Диксона?

— Примерно восемь лет.

Чем держал вас в своих руках Диксон? — внезапно спросил Морейн.

— Не понимаю вопроса.

— Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь, — настаивал Морейн. — Диксон из тех людей, кто не позволит человеку занимать такую должность в течение восьми лет, не поставив его в полную зависимость от себя. Поэтому я и спрашиваю: на какой крючок вас подловил Диксон?

Таккер провел языком по высохшим губам, слегка нахмурил брови, но лицо его оставалось бесстрастным.

— И все же вопрос мне неясен.

— Еще как ясен. У вас есть судимость? Свидетель умоляюще посмотрел на окружного прокурора:

— Должен ли я отвечать на этот вопрос? Заметно заинтересовавшийся возникшей ситуацией.

Дункан утвердительно наклонил голову:

— Отвечайте.

— Да, я был осужден один раз.

— Где?

— В Калифорнии.

— За что?

— За растрату.

— Какая у вас была профессия?

— Бухгалтер.

Вы отбывали наказание в тюрьме Сан-Квентин?

— Нет, сэр, в Фолсене.

Морейн пристально смотрел на свидетеля, на лице которого проступила явная обеспокоенность. Почему вас направили именно в Фолсен?

— Не понимаю.

— Отлично понимаете. Те, кого осуждают впервые, попадают в Сан-Квентин, а рецидивисты — в Фолсен. Поэтому у вас не может быть только одна судимость. Где вы получили срок в первый раз?

В Висконсине, — нехотя ответил Таккер.