Иван взял черную таблетку в руки. На удивление, она была очень легкой, словно внутри пластикового корпуса ничего не было. Покрутив прибор в руках, он положил его обратно на стол.

– Э-ээ… Александр Сергеевич, спасибо, конечно, – с сомнением ответил Иван, – но я как-то не хочу испытывать неизвестные приборы, особенно без вас. Да и вообще эта тема мне, честно говоря, не очень интересна…

Физик прищурился:

–Неужели тебе не любопытно? Испытать что-то новое, изучить то, что мало кто знает.

Иван помедлил, раздумывая.

– Надо же. Удивительное вы поколение, – учитель, не дождавшись ответа, встал из-за стола и начал вышагивать вдоль доски, – В наше время мы бы все отдали за возможность испытать новый прибор. Мы грезили космосом, научными открытиями. Мы были любопытными, черт возьми. Помнишь мальчика из «Гостьи из будущего»? Сколько времени он раздумывал, прежде чем встать на машину времени? Нисколько! У него даже сомнений не было – это же приключение! А вы… эх… променяли мечты о настоящем космосе на компьютерные игрушки. Вот скажи, о чем ты мечтаешь? Кем хочешь быть, как хочешь изменить мир… да и хочешь ли?

Опять этот дурацкий вопрос «кем хочешь стать». Тоже… нашел образец мечты о будущем. Это раньше в космонавты мечтали идти те, кто хотел прогуляться по Марсу или Венере, а болтаться годами на орбите и пить собственную переработанную мочу – как об этом можно мечтать?

Вместо ответа Иван неопределенно пожал плечами и уставился на парту. Продолжать этот дурацкий разговор с учителем он больше не желал. Не было бы у того предмета для шантажа, Иван бы давно встал и, хлопнув дверью, ушел из класса. Что они, сговорились с психологиней в одну и ту же больную точку бить?

– Вот, вот, – продолжил физик, – Вот, вот. Я про это и говорю. Тебе предлагают нечто необычное, новое и интересное, а ты равнодушно отказываешься. Никаких стремлений, никаких мечтаний. В конце концов, чего ты теряешь? Я же не буду тебя экзаменовать осенью. Просто расскажешь свои мысли по поводу всего, что прочитаешь и узнаешь, испытав этот прибор. Открыть для себя что-то новое в физике всяко лучше, чем на улице кулаками махать, – Александр Сергеевич ехидно улыбнулся, внимательно смотря на ученика поверх очков.

Иван намек понял.

– Ну да. Хорошо. Я попробую разобраться, – уныло сказал он, убирая черную таблетку в рюкзак.

– Ну вот и замечательно, молодой человек. Думаю, когда увидимся в следующий раз, ты будешь более многословен, – Александр Сергеевич сухо улыбнулся на пару секунд, – а теперь не буду тебя больше задерживать.

Иван несколько секунд сидел и постукивал пальцами по парте, не веря, что его так просто отпускают. Затем поднялся, буркнул: «До свидания», – и вышел из класса.

За дверями, подпирая стенку, стоял Пашка. Он плотно закрыл за Иваном дверь и с нетерпением спросил:

– Ну как, сильно влетело?

– Ты знаешь… он почему-то вообще меня не ругал.

– Это как? Хвалил что ли? За то, что заступился за девушку?

– Да нет, – Иван отмахнулся, – вообще о вчерашнем речь почти не заходила. А-эс сказал, что хочет позаниматься со мной индивидуально. Типа к олимпиадам и к проекту подготовить в следующем году. Потом начал нести вообще какую-то чушь. Еще учебник странный дал вместе с прибором. Типа задание на лето. Проект начать делать.

– Хм. Забавно. Не думал, что ты физику любишь. Ты ж вроде по географии проект собирался начать…

– Люблю физику?! Скажешь тоже.

– А на фига это тебе тогда?

– А куда деваться? Если откажусь, то он намекнул, что может припомнить вчерашнее. Думаешь мне после педсовета это надо? Да и потом, проект то в следующем году точно придется сдавать. А географ меня невзлюбил после того случая…

– Ну ладно. Там все наши в футбол во двор пошли играть. Го? Может еще успеем, – Паша надеялся успеть до назначений вратарей на ворота. Он за два года вымахал почти на голову и теперь был растянутой по вертикали копией себя. Со временем на длинных ногах и руках, сейчас состоящих из сплошных локтей и коленок, нарастет мясо и Пашка явно будет здоровым богатырем, но пока в футбол его брали играть разве что вратарем. Иначе он в своих же собственных ногах путался.

***

Вечером они с Пашкой рубились в Манчкин в спальне Ивана, пока двое его соседей по комнате в это время торчали в компьютерном классе. За игрой Иван и рассказал в деталях о разговоре с физиком. Некоторое время они еще выкладывали карты на стол, но потом вдруг Павел замер и в задумчивости почесал переносицу. У него на лице появилось знакомое отрешенное выражение. Когда Иван вместе с другом смотрел детективы, то очень часто еще в начале фильма у Пашки появлялся этот рассеянный взгляд, и спустя пару минут тот вдруг называл убийцу и мотив преступления. Иван любил шутить, что другу вместо математического факультета, куда тот планировал пойти, надо податься в следователи. Того явно ждала бы слава нового Шерлока Холмса.