Нет, я, конечно, сам хорош. Разговаривать у меня не получается, а вот член в нее засовывать без всяких предупредительных выстрелов — запросто.

С другой стороны, моя Эва — та еще шпионка. Нихера не колется, и тайн у нее столько, что не знаешь, с какого края ковырять.

Да и удивлять умеет…

После сцены у подъезда я как-то был уверен, что с сыном олигарха все кончено. Невесты женихов не бьют так жестко, на поражение. Если, конечно, хотят невестами остаться.

Ни один мужик не допустит. А, если допустит…

Ну, возможно, парнишка — мазохист и тайный любитель, чтоб по нему походили, четко впечатывая острые шпильки туфель в кожу. У каждого свои недостатки… Может, она его без конца пиздит, а он кайфует?

Еще раз оглядываю парочку, прикидывая, насколько между ними могут быть такие… высокие отношения. Вспоминаю реакции Эвы в постели и решительно отметаю бредовые мысли.

Нет, она вообще не такая. Она… Сука… Она ведь идеальная! Для меня!

Какого хера? Чем он ее цепанул, что бросила сестру и приперлась сюда с ним?

Почему я ее не цепанул так? Бабки? Да смешно. Это не про нее… Не тот типаж, не тот характер… Если бабки, то мне можно просто из профессии уходить, потому что это проеб по определению типажа полный. И делать мне в журналистике нечего.

Ловлю ее взгляд на себе, усмехаюсь.

А она ведь злится.

Сразу заметил, еще когда только первый раз взглядами перехлестнулись.

Отсканировала и меня, и бабу безымянную рядышком. И, наверно, что-то себе надумала… Ну и пусть думает. У меня тоже мыслей хватает.

И очень сильно хочется их… Высказать.

Смотрю на нее бесконечно долго, глазами сигнализируя, чтоб свалила от своего борова.

Отворачивается с досадой, улыбается кому-то…

Ее спутник, судя по всему, приперся сюда заводить нужные контакты, очень активно шустрит в этом направлении по всему залу.

А Эвита — за ним, как на веревочке. Безмолвным улыбающимся дополнением. Интересно, нравится ей такое, а?

С ее-то характером бешеным?

Мой жадный говорящий взгляд, наверно, давно уже стал неприличным, потому что Эвита непроизвольно ежится и больше в мою сторону не смотрит.

Но я же упертый. И наверняка вношу смуту в ее сознание. Она сто процентов сейчас в панике и просчитывает, как дальше поступлю. Смогу ли обнаглеть настолько, чтоб тупо подойти к ней в присутствии недо-жениха? Надо ли ей это?

Похоже, нет, потому что мой неотступный взгляд все же выбивает нужную реакцию.

Эвита что-то говорит своему спутнику и, глянув на меня коротко, быстро выходит из зала.

Отлично, бля.

Ставлю бокал на поднос пробегающего мимо официанта, поправляю растянутый ворот футболки под видавшим виды пиджаком и целеустремленно топаю следом.

Как зверь на запах самки.

Беги Эвита, я тебя поймаю…

Выставка у нас по модным тенденциям в центре парка Горького, в Летнем домике, так что вокруг природа, бляха муха.

Эва, в своем черном наряде, практически теряется в темноте сада, хотя как это можно сделать, учитывая освещение, хрен его разберет.

Но у нее получается, и, если б точно не знал, в каком направлении свистанет, и не всматривался пристально, то имел бы все шансы проебать погоню.

Но я смотрю куда надо, светлая макушка на мгновение мерцает в лучах фонаря, и я рысью бегу туда же.

Разгоняюсь до того, что сердце бухает тяжело о грудную клетку, а губы сохнут.

И глаза, наверно, дикие.

Все же есть в нас что-то от животных. Азарт погони, хищнический такой. Иначе, с чего бы это так возбуждало?

Я же вопросы, вроде, собрался…

Ага…

Спросить только, конечно…

Когда из темноты неожиданно проступает высокий тонкий силуэт, не успеваю затормозить и по инерции пропарываю еще метра два мимо.

Осознав, на полном ходу разворачиваюсь и шагаю обратно. Уже не торопясь, пристально всматриваясь в полутьму. И в лицо Эвы.

Бледное такое, с огромными темными глазами.

У нее красные губы, сурово сомкнуты, а брови нахмурены.

Злится, да? А чего это?

Это я должен, вообще-то.

Это меня сегодня продинамили ради посещения выставки и общества стокилограммового хряка.

Улыбаюсь поощрительно и злобно. Дамы вперед, да?

— Привет, Эвита, — подхожу ближе.

И она, синхронно, тоже. На расстояние полуметра.

Вообще, полутьма — прикольная вещь. Как-то стираются границы. И появляются новые акценты.