Все было неплохо, но мыши интенсивно размножались, и их число стремительно росло. В институте установился стойкий мышиный запах, а некоторые грызуны вновь начали голодать. Продуктов не хватало, хотя ученые половину своего обеда отдавали зверькам.

В сложившихся условиях директор института, профессор Синицын, заключил первое в истории человечества соглашение с группой существ, не являющихся людьми. Историки назвали его "Мышиным пактом". Смысл его сводился к следующим пунктам:

а) мыши контролируют рождаемость

б) люди обеспечивают мышей работой

в) мыши качественно выполняют эту работу

г) люди платят за работу продуктами питания

д) мыши могут переселяться в другие институты по договоренности

е) люди не переселяют мышей насильственно

К тому времени вопрос о физическом уничтожении грызунов, как вы понимаете, уже не стоял. Доминировали идеи терпимости и добра.

И началось переселение мышей в другие институты. Как правило, те, где были мыслескопы. В приложение к группе мышей, которых привозил специальный курьер, бесплатно давались инструкции по общению, разработанные Васей Кузовкиным. В течение первого года жизни мышей на новом месте условия существования инспектировались комиссией из ПФиФ.

В научной среде о существовании мышиного пакта было хорошо известно.

Некоторые институты даже стояли в очереди за мышами из ПФиФ - усердными работниками и понятливыми, милыми существами. Но среди чужих о пакте не говорили, опасаясь, что мышей засекретят и заставят работать на разведку. Вася Кузовкин стал широко известен в ученых кругах и без труда защитил диссертацию, хотя посвящалась она вовсе не мышам.

Поколения мышей и научных работников передавали друг другу условия пакта и приложения к нему, выработанные для конкретных институтов, и так продолжалось довольно долго. Но нет ничего вечного. Началось сокращение финансирования, свертывание работ, изменение приоритетов. Относительная величина заработной платы сотрудников уменьшилась, а цены на продукты увеличились. Значительная часть ученых ушла в коммерцию. Немногие по-прежнему сидят за приборами допоздна, а в некоторых лабораториях люди не появляются неделями. А ведь к ним приписаны мыши, и им надо что-то есть!

Совсем недавно в нашу лабораторию зашла моя знакомая с философского факультета, Наташа. Вообще-то, кроме меня, в лаборатории сейчас никто постоянно не сидит, там тихо и спокойно. Когда мы вернулись после получасового отсутствия, чтобы выпить кофе (Наташа решала в нашем корпусе свои задачи, а я таскался следом, чтобы не работать), то обнаружили печенье, оставленное на блюдце, изгрызенным. Это совсем не обрадовало Наташу и шокировало меня. Столь явное нарушение пакта я видел впервые.

Когда мыши съели оставшийся после праздника ананас, который им вовсе не предназначался, мне нечего было на это сказать. В приложении к пакту ничего не сказано об ананасах, во время его составления этого продукта в лабораториях не бывало. Теперь сослаться на неувязку с пактом было нельзя, печенье всегда являлось одним из основных продуктов питания научных работников. Значит, в союзе мышей и людей возникла трещина.

Но больше всего меня потрясла реакция Наташи. Мило улыбнувшись, она спросила:

– А почему вы не купите мышеловку?

Она ничего не слышала о Великом Мышином пакте! И не любила мышей! А ведь она очень славная и добрая девочка, и не первый год учится в нашем университете, который одним из первых примкнул к пакту!

Я понял, что великое соглашение находится на грани гибели, и решил рассказать о нем широкой общественности. Может быть, хоть кто-то окажет нам помощь в починке мыслескопа? Нам не хотелось бы принимать пожертвования от частных лиц, но, при наличии горячего желания помочь мы, возможно, не будем против.

Как это ни печально, в лабораториях сейчас начинают появляться мышеловки, и помнящие о пакте сотрудники института не в силах этому противостоять.

1995 г.