– Крумелур, - представился главный гость с вежливой, но чем-то раздражающей улыбкой.

"Криворукий", - подумал про себя Язон, не слишком, впрочем, уверенный в правильности перевода этого то ли имени, то ли клички. В буквальном смысле руки Крумелура кривыми не были.

– Фух и Вук, - показал он на своих спутников. Пирряне не успели разобраться, где кто среди этих двоих. Но это было неважно. Кретины-охранники выглядели братьями-близнецами. Впрочем, общаться с ними скорей всего и не придется.

Язон ненавязчиво поинтересовался, нельзя ли перейти на меж-язык. На что получил довольно странный ответ Крумелура:

– У нас не принято говорить на меж-языке.

В каком смысле не принято, осталось загадкой, потому что сторговались в итоге на эсперанто, которым, кроме Язона, владели Рее, Арчи, Керк и даже в известных пределах Мета.

На этом формальности были завершены, если не считать еще, что Арчи немедленно потребовал для исследований образец застывшей лавы, который ему тут же и предоставили.

А в самый ответственный момент загрузки образца в герметичный контейнер с неба стремительно спикировал отбившийся от стаи шипокрыл. Свирепая птица имела недвусмысленное намерение помешать Арчи, и надо отдать должное новоиспеченному пиррянину, он сумел первым сразить нападающего врага, а целых три выстрела, грянувшие следом с разных сторон, были уже явно избыточными или, если угодно, подстраховочными.

ГЛАВА 3

– Ну и что же у вас случилось?
– осведомился Керк, когда все расположились в удобных креслах, перевели дух и даже сделали, кто хотел, по глоточку из высоких стаканов с освежающими напитками.

– Давайте вначале посмотрим запись, - предложил Крумелур.
– Я думаю, так будет правильнее. Видите ли, некоторые вещи, реально существующие во Вселенной, совершенно не поддаются описанию...

С этим трудно было не согласиться. В помещении приглушили свет, чтобы поточнее разглядеть детали на большом экране, и демонстрация началась. Чудесный мирный ландшафт. На заднем плане - горы, ясное небо над ними, на переднем - поля, в полях работают фермеры, используют в качестве тягловой силы похожих на лошадей рогатых животных. Уборка урожая. Этакая пасторальная идиллия. Ничто не предвещает катастрофы. Потом изображение зримо дрогнуло, словно оператора, державшего камеру, кто-то толкнул в спину, и в тот же миг горы на горизонте ожили, зашевелились, словно хребты гигантских динозавров, а самый высокий пик неожиданно выплюнул в небо струю почти белого дыма, потом повалили клубы потемнее: серые, темно-серые, почти черные, и наконец сверкнуло пламя. Процесс развивался необычайно быстро. Уже через какое-нибудь мгновение потоки светящейся даже в лучах солнца лавы бежали по склонам, а еще через несколько секунд земля раскололась надвое прямо посреди поля. То есть начала она трескаться вроде бы у подножия горы, но чудовищный разлом удлинялся с фантастической скоростью. В адский провал устремлялась лава, и падали люди, не успевшие убежать, и рабочий скот, и какие-то машины непонятного назначения (поливалки, что ли?), оказавшиеся на линии трещины.

В общем, пока пиррянам показывали вполне тривиальное извержение вулкана, которому, естественно, сопутствовало сильное землетрясение. Они и у себя такого насмотрелись вдоволь. Правда, вулкан вулкану - рознь, и этот, следовало заметить, выглядел очень эффектно, да и снят был красиво. Если б не знать заранее, что смотришь документальную хронику, запросто можно решить, что перед тобой кадры из грамотно поставленного фильма-катастрофы с новейшими спецэффектами. Подобные размышления подтолкнули Язона к вопросу:

– Каким же образом вам удалось запечатлеть самое начало извержения? Вы что, знали о нем заранее? И не предупредили людей?! Вам было важнее снять фильм?!

Одна мысль догоняла другую, и Язон сыпал вопросами, не давая Крумелуру возможности ответить.

Но тот держался спокойно и был в итоге предельно лаконичен:

– Это случайная любительская съемка.

Осталось не совсем понятным, зачем какому-то любителю понадобилось снимать так долго почти неподвижную картинку, по существу просто пейзаж. Но Язон решил не тормозиться на столь незначительных подробностях. Он уже и так чувствовал, что Крумелур если и не врет, то явно чего-то не договаривает. В конце концов, это его право. Люди попали в беду и сейчас сообщали пиррянам только то, что сами считали необходимым для оказания им помощи. Разумнее всего было молча досмотреть запись до конца, тем паче что наиболее интересное ожидало впереди.

– Вот сейчас пойдут кадры, снятые специалистами, - прокомментировал Крумелур.
– Они прибыли чуть позже одновременно с сотрудниками группы...
– он замялся, словно подыскивая слово, - ...спасения.

Плавное и, можно даже сказать, величавое течение событий на экране сменилось бессмысленным мельканием световых пятен, а затем стали быстро чередоваться плохо смонтированные крупные и средние планы. Впрочем, иногда проскакивали и общие панорамы, так что сомнения не возникало: дело происходит все в том же месте. Только теперь помимо лавы, уже не убегавшей вниз, в трещину, а, наоборот, поднимавшейся из нее на поверхность и растекавшейся по выжженной и покрытой пеплом земле, людям, еще не эвакуированным из зоны бедствия, угрожало и нечто новое. Явление это было настолько непривычным для глаза, что пирряне не сразу разглядели шевелящихся в лаве живых существ. Ну, во всяком случае, они казались именно живыми. Конечно, им уже описали вкратце, как это должно выглядеть. Но любой нормальный человек Отказывался верить своим глазам, когда видел в раскаленной лаве светящиеся тела - карминнокрасные, малиновые, ярко-оранжевые, темно-бордовые. Именно тела, ведь высокотемпературные монстры были поразительно похожи на людей. Разве что роста исполинского и вместо лиц имели какие-то клювы с многочисленными прорезями. А чудовищные свои ручищи, словно солнечные протуберанцы, они выбрасывали вперед и хватали все очутившееся поблизости, все, подряд: траву, кусты, животных, машины, камни, людей... Стоит ли комментировать, во что превращалось это все в Их руках? И если металл и камни только дымились и плавились, то рогатые лошади и люди, обугливаясь и разваливаясь на куски, успевали еще перед смертью корчиться и испускать жуткие крики.

Это был просто настоящий ад, тот самый, в котором полагается гореть грешникам. Очевидно, по представлениям древних, придумавших в далеком прошлом преисподнюю, именно так и выглядели исчадия ада - раскаленные человекоподобные гиганты с хищными птичьими клювами.

Конечно, при появлении на экране таких созданий пистолеты пиррян дружно прыгнули в ладони. Заметив это, Крумелур улыбнулся. Незлобно, но иронично, даже снисходительно. Для того, кто едва познакомился с обитателями Мира Смерти, подобная непосредственность должна была казаться забавной. Ведь так реагируют, например, дети, вклеившиеся в видео, когда приключения настолько захватывают их, что каждый начинает воображать себя героем происходящих в фильме событий.