Богдан выразительно поглядел на Таньку.

– Почему она не помоет голову? – Танька досадливо покосилась на высоко – чтоб вода не достала – поднятые русые волосы ведьмочки и крутанула на пальце мерцающее яркой зеленой искрой колечко.

Богатырь вдруг перестал ревниво сопеть и смущенно покосился на Таньку:

– Так это… По привычке… Вода же…

– …потрясающая! – Танька плеснула себе на плечи нежно-сапфировой водой. Набранная в горсть, она слабо мерцала серебром, а от ее прикосновений к коже хотелось мурчать, как кошка под ласкающей рукой.

Богатырь воровато огляделся, и придвинувшись поближе к ребятам, зашептал:

– Вам как своим – не вздумайте никому из туристов рассказывать! Эта вода – она только сейчас такая! – И, увидев их недоумевающие физиономии, досадливо поморщился: – В прошлый раз она была того… слегка коричневая. Ну растительность кой-какая на дне…

Танька посмотрела на покрывающий дно бассейна золотой песочек, в который так приятно было зарыться пятками.

– Туристки обычно очень возмущались, – богатырь перешел на почти беззвучный шепот. – Особенно если червячки всплывали, жабки… Ору было больше, чем когда на нас пьяный огненный пикировал! – И окрысился, увидев Танькин осуждающий взгляд: – Предлагаем что есть! В местных традициях. Где мы вам другое мытье до Источников найдем? – И снова перешел на шепот: – Хозяин говорит, вода такая стала, когда мы к дверям подъехали…

– Это когда грохотало чего-то? – сообразил Богдан.

– Тут вечно что-нибудь грохочет – Ирий, земля чудес! – поморщился богатырь.

– Чудеса – они разные бывают, – буркнула Танька. Сидеть в бассейне вдруг расхотелось. Они с Богданом быстро переглянулись и принялись карабкаться на бортик. – Так, мы спать!

– Да-да, я тоже! – Запорожская ведьмочка немедленно вскочила. – Завтра рано вставать!

– Машенька, вы нас покидаете? – расстроенно вскричал богемный мужичок.

– Куда пошла – хорошо сидим! – подхватил «браток».

– Отдыхаем – вся ночь впереди! – загалдели остальные.

– Это вы отдыхаете, а я работаю, – огрызнулась ведьмочка, медленно и осторожно пятясь к лестнице под взглядами следящих за каждым ее движением мужиков. – Мне еще путевой лист заполнять, а я так устала!

– Сказала бы я, как она работала и от чего устала! – сообщила из-за занавески «гавайская» тетка.

– Попросить здешнего хозяина чайку на ночь сделать или еще чего? – немедленно предложил «браток».

– Могу принести! – с готовностью вскочил богемный мужичок.

– Ничего не надо! – отчаянно выпалила ведьмочка, одним махом запрыгивая на лестницу. – Вам будет высоко… далеко… узко… заносить. – И принялась торопливо карабкаться наверх, точно боясь, что ее догонят и заставят пить чай, есть прихваченные из дому шоколадки, смотреть фотографии на мобилках или еще чего там наперебой предлагала мужская половина автобуса.

– Тебя проводить? – крикнул ей вслед богатырь. Злобные взгляды всей мужской группы немедленно устремились на него.

– Я сказала – не надо! – не переставая карабкаться, бросила ведьмочка. – Сама справлюсь.

Богатырь нахмурился, взгляды из злобных стали злорадными.

– Еще и цену себе набивает! – фыркнула тетка из-за занавески.

– Напрасно ты все-таки голову не помыла.

Ведьмочка чуть не сверзилась с лестницы.

– А, это ты! – то ли зло, то ли облегченно выдохнула она, увидев под ногами мокрые волосы Таньки. – Хотелось бы… – Она покосилась на бассейн… и увидела мужчин, караулящих у подножия лестницы, точно собачья стая удравшую на дерево белку. Ее передернуло. – Не, возвращаться не буду! Лучше завтра утром. Заодно проверю, вдруг ты от этой воды облысеешь! – она хихикнула и полезла на самый верх, привычно перескакивая с лестницы на лестницу.

Держась за верхнюю ступеньку, Танька проводила ее взглядом – и губы ее сжались в решительную злую подковку. Карабкавшийся последним Богдан устало вздохнул: и почему девчонкам всегда надо оставить за собой последнее слово?! Промолчала бы ведьмочка – глядишь, Танька и посоветовала бы ей вычесать любисток из волос.

В своем глинобитном домике Танька стянула купальник и принялась сушить волосы полотенцем. Доносящиеся снизу голоса постепенно стихали – остальные туристы тоже разбредались по комнатам. Из-за стены отчетливо слышался оправдывающийся голос богемного мужика и гневный речитатив его блондинки. Танька сморщилась как от зубной боли и снова досадливо потерла палец – с того мгновения, как они очутились в Ирии, Иркино колечко светилось и искрило, а Танькина Сила… кажется, росла.

– До завтра мужики нашу Машу все равно не увидят, а утром поймаем и помоем. – Танька встряхнула высохшими волосами. Легкие, шелковистые настолько, что хотелось запустить в них руку и не вытаскивать, они окружали голову светлым ореолом – при каждом взмахе расческой по ним пробегало слабое серебристое мерцание.

– Облысею, да? – Волосы разлетелись, как в замедленном кадре «эффектное появление главной героини». И что, никто этого и не увидит? – Надо идти к Богдану! Должны же мы наконец выяснить, где Ирка! – И, бережно держа в вытянутой руке глиняную плошку с жиром, в которой плавал горящий фитилек, направилась в соседнюю клетушку по опоясывающему «третий этаж» узкому карнизу.