– Так, парни. Вот этих вот связать, и прямо на нашем автобусе везите в Партконтроль. Охранять как высшую ценность. Эти козлы нам ещё за поцарапанный ЗИС должны ответить.

– И кто кого охраняет? – Задал риторический вопрос Григорий, ставя автомат на предохранитель.

[1] Генеральный прокурор СССР в этой реальности.

[2] В этой реальности потери людей в Великой Отечественной были существенно меньше, и население Москвы больше чем в реальной истории. (В РИ ок. 5.5 миллиона человек на 1965 год.)

[3] Председатель Госкомитета по телевидению и радиовещанию в этой реальности. Русский философ.

Жизнь в СССР, которую ещё недавно иностранные журналисты называли сонной и спокойной, за последние десять лет словно получила новую энергию и смысл. То, что раньше было уделом смелых фантастических видений, стало нашей обыденной реальностью. Летающие автомобили, огромный космический завод на орбите, и что не менее важно, доступные всем, и красивые вещи в магазинах, включая верную примету ускорения жизни – юркие и красивые мотороллеры, доступные для управления школьниками с 12 лет. Именно эти машины стали основой парка нового кооператива «Молния», который занимается курьерской доставкой в Москве и ближних пригородах. Теперь, в случае необходимости, не нужно везти документ или небольшую вещь самому, а достаточно вызвать по телефону курьера, который при вас поместит груз в специальный контейнер на заднем сидении мотороллера, опечатает, и отвезёт всё что нужно хоть на другой конец города, взяв плату строго по километражу, который высветится на специальном контрольном счётчике.

Интересно, что на работу курьером взрослых не принимают, а берут только школьников, ограничивая их работу четырьмя часами в день, и только при ежемесячном предъявлении аттестата, где совершенно должно не быть троек.

По словам организатора курьерского кооператива – майора в отставке Козельского Михаила Андреевича, через некоторое время они собираются также заняться перевозкой более крупногабаритных предметов используя микроавтомобили Радуга, и водителями будут принимать мужчин и женщин с 18 лет.

Газета Труд. 14 мая 1964 года.

История с покушением каких-то видимых последствий почти не имела. Побитую пулями машину за ночь отогнали в ремонт, а к утру у подъезда стояла новенькая Чайка – Газ-13 ослепительно белого цвета, из собственного резерва Мечникова. Машину эту ему подарили Горьковчане, по какому-то поводу, и она стояла на третьем заводе Минточмаша, проходя доработку и усиление. Всё полностью закончить не успели, но главное было готово. В машину поставили кондиционер, холодильник, усилили кузов слоем титана и арамида, и конечно же сделали крепёж под оружие.

– Григорий Николаевич, по вашей линии не слышно об организаторах вчерашнего представления?

– Нет Александр Леонидович. – Начальник группы охраны отрицательно помотал головой. – Да и не сообщат нам. Невелики сошки.

– Ну тогда поехали на Старую Площадь. Будем разбираться.

Путник вообще не любил, когда в него стреляли. И за все прошедшие жизни только укрепился в своей нелюбви. И покушение, даже такое идиотское и показательно – тупое, всё равно остаётся покушением. Как говорил Рошфор, «Но удар шпагой – это удар шпагой, какой бы ни был возраст того, кто его нанесет»[1].

Внутренней безопасностью Партии занимался известный партийный деятель – Сергей Миронович Киров. Старый большевик, и вообще крайне авторитетный товарищ, для которого назначение в ЦКК было не только спасением из пенсионного забвения, но и новым дыханием в жизни. Получив омоложение десять лет назад, товарищ Киров занялся своим здоровьем, и к семидесяти восьмилетию подошёл в прекрасной форме, выглядев лет на сорок от силы.

Александр знал Сергея Мироновича довольно шапочно, но по внутренним раскладам вполне мог, вот как сейчас, запросить встречу, и незамедлительно получить её, как член небольшой, но весьма дружной семьи «старых большевиков».

– Садись. – Одетый, как и многие коммунисты, в скромный полувоенный френч тёмно-зелёного цвета с колодкой наград, и двумя золотыми звёздами Героя Советского Союза, Сергей Миронович, втиснулся в гостевое кресло, и неожиданно улыбнулся.

– Понимаешь, же что тебя просто предупредили?

– Вы, товарищ Киров мне только имена скажите. Я их всех… предупрежу. – Спокойно ответил Александр. – Будут патологоанатома пугать посмертной гримасой.

– Ты можешь. – Киров не вставая распахнул металлический шкафчик, стоявший по правую руку, не глядя одной рукой вытащил бутылку коньяка и пару рюмок, поставил на стол, где уже стояло блюдо с маленькими бутербродами, и точными движениями разлил граммов по двадцать пять.
– Вроде в советской школе учился, ужасов войны не видел, а что-то прёт из тебя такое. Как от сильно повоевавшего человека. Да и дел за тобой уже столько, что наши мозгоправы за голову хватаются. Но ты не переживай. Мы все тут такие. – Не чокаясь, он вкинул в себя коньяк, и подхватив с тарелки кусочек хлеба с пристроенной на нём горкой масла и икры, метнул в рот закуску, словно кочегар уголь, и вдумчиво пережевал. – У нас сейчас вроде тихо всё. Иностранные враги в основном лежат в руинах или зализывают раны после эпидемии, но несколько внутренних процессов тянутся с очень давних времён. Знаешь, наверное, что в Партии нет полного единства в выборе пути развития. И ладно бы всё упиралось во внутрипартийные дискуссии. Полно у нас и бывших эсеров, и кадетов с анархистами и кого только нет. Но самая реактивная среда для всякого рода заговоров – это конечно наши кадровые кладбища. Евпатория и Геленджик. Вроде всё там есть. И комфорт такой, что любой гражданин СССР только завидовать может, и уход, и вообще красота вокруг. Только вот нет ни славы, ни власти, ни пионерок с розами. А вот это особенно обидно. Вот и мутят воду старые перечницы и перечники, называя себе партией Ветеранов. И всё было как-то в рамках ну если не дозволенного, то как-то терпимого, но вот с какого-то времени они явно стали переходить границы. И произошло это буквально на глазах, за какие-то пару лет. Что же изменилось? А то, что, если у них была какая-то надежда на изменение политики, то с твоим приходом в аппарат правительства, да пары десятков выпускников школы кадрового резерва, эта надежда просто истаяла. Союз вполне идёт дальше, генерируя собственные кадры, и то, новое общество которое прорастает активно не нравится отставным генералам армии и производства. И прижатые к стенке временем которое беспощадно уходит, они стали договариваться с Русским Ковеном. Есть такая запрещённая в Союзе организация энергетиков. Ты очень удачно прикончил их архимагистра, что их сильно ослабило, и пока, Ковен вышел из соглашения с Ветеранами чтобы осознать новую реальность. Они-то считают тебя командором-недоучкой, который никак не мог убить архимагистра на пике силы. Значит, у нас есть что-то что гарантировано убивает такого человека. И вот это их очень пугает. Годами, десятилетиями эта сволочь бегала от нас, убивая оперативников и милиционеров, а тут раз, и эта тварь сдохла. Ты даже не представляешь сколько долгов наших парней ты закрыл этой смертью.

– Ладно. Их резоны я понимаю. – Александр кивнул. – А те люди, что участвовали в акции? Они-то откуда? Им тоже славы народной не хватает?

– А оттуда-же откуда и остальной народ. – Киров вздохнул. – Только представляешь себе сколько у нас людей в кадровых тупиках? Вечные капитаны, вечные начальники отделов и прочие? Не всем же как тебе устремляться вверх по кадровой лестнице на ракете. Да и не вместит Олимп такого количества небожителей. А значит нужно старых богов, того. – Сергей Миронович провёл пальцами по горлу. – Ну и самое главное, ты знаешь. Они хотят совсем другого будущего для СССР. Даже не капитализма, а какого-то искорёженного феодализма. Увеличить прослойку элиты за счёт ограбления материальных благ, и убрать вообще любую форму ответственности элиты перед народом.