– Не морщись, не морщись! И комплиментов не жди, не дождёшься! – Санайя строго погрозила пальцем зеркалу, вернее, отражающейся в нём сероглазой пухлощёкой шатенке. – Да, я знаю, все психически нормальные девушки склонны считать себя привлекательными. И ты будь добра считать так же! Так и считаешь? То-то, – пока никто не видит, отражению был показан язык. Да, неприлично, но самой себе – можно. – И вообще, это только с первого взгляда мужчины западают на внешность. А потом… нет, могут, конечно, и на кошелёк, но у нас явно не тот случай. У Риченда и своих денег достаточно. А значит, нас с тобой любят за внешний вид и милый характер, дорогая иерина дин Тиаграсса. Да, именно так, за милый характер! И не спорь.

Отражение в зеркале и не думало спорить. Да и с кем спорить? С самой собой? Бессмысленно и неконструктивно.

Санайя поднялась с пуфика перед зеркалом, где она приводила себя в порядок после сна, и сладко потянулась. Сегодня замечательный день. Не то, чтобы её прочие дни были плохи, но сегодняшний день был особенным. Сегодня ей исполнилось восемнадцать. Совершеннолетие. Это ведь что-то особенное, правда? Пусть зеркало и не отразило изменений, но они были. Новые возможности, новые права. Да всё новое! Сегодня в её честь папа и Эмильена устраивают приём. Будет не меньше полутора сотен гостей. Здесь Санни поморщилась. Гости – большей частью деловые партнёры её отца, и этот приём мало чем будет отличаться от множества таких же приёмов, где встречаются деловые люди мира сего: коммерсанты, банкиры и промышленники. Разве что придут они с разряженными в пух и прах жёнами и дочерями, и обсуждать свои скучные дела примутся не сразу, а предварительно сказав несколько высокопарных слов виновнице торжества и вручив безумно дорогой подарок вроде акций жутко перспективной горнорудной компании. Дельцы – они и есть дельцы. Ну да и ладно, она уже давно не обижалась на папу. Бизнес прежде всего, это в их семье знали все.

И всё же, кое-чем этот приём будет отличаться от других. Сегодня Рич попросит у папы её руки и его отцовского благословения. Санни мечтательно повторила несколько па из паратена – танца, в котором они закружатся после того, как жених наденет на её пальчик помолвочное кольцо.

– Ри-Рич, и-ич, па-да-дам, Ри-Рич, – будущая невеста раскинула руки, сделала глубокий реверанс и счастливо засмеялась. Как же прекрасна жизнь.

Но хватит предаваться мечтам, пора торопиться на завтрак. Сегодня ещё столько нужно сделать.

– ЭмилИ, Лео, доброе утро, – Санни, выслушав поздравления, приложилась щекой к щеке мачехи, изображая поцелуй, и чмокнула в макушку младшего братца. – Папа уже ушёл?

– Как всегда, дорогая, как всегда, – Эмильена дин Тиаграсса привычно вздохнула. – А то ты не знаешь нашего папу.

– Знаю, и нисколько не удивляюсь, – именинница заняла место за столом и принялась за завтрак. – Что у нас на сегодня осталось?

– Кухню я уже проверила, там всё в порядке, от цветочного магазина прибудут к двум часам, зал осталось оформить только цветами, – поведала мачеха. – К двум же прибудет и иерина Прани, сделает причёску сначала мне, потом тебе. Оркестранты приглашены к семи. Всё готово, милая, тебе не о чем волноваться, – успокаивающе улыбнулась она. – Хотя, ах, где мои восемнадцать, я бы на твоём месте тоже волновалась.

– Тебе ли сожалеть, – Санни вернула улыбку. – Может, я волнуюсь о том, что кто-нибудь из папиных гостей нас с тобой перепутает и вручит подарок тебе.

– А я знаю, что тебе подарит папа! – хитро заявил молчавший до этого младший братец.

– Лео, не порть папе сюрприз, – осуждающе проговорила иера дин Тиаграсса. – Всему своё время.

– Ладно, – протянул мальчуган, – пусть ещё помучится.

Вот же заговорщики. Была у Санни мечта. Восемнадцать лет – как раз тот самый возраст, когда можно садиться за руль магомобиля. Но папа такой перестраховщик. Вряд ли откликнется на её отчаянную просьбу. Хотя – невольная улыбка растянула губы – она же совсем скоро выйдет замуж, и Рич обязательно купит ей магил. Или выделит один из своих, коих у него аж три сразу.

– Милая, ты так хороша, когда улыбаешься. Думаю, если ты продолжишь в этом же духе, сегодня тебе не будет равных, – отметила мачеха.

– Ах, Эмили, сегодня такой особенный день! Как же мне не улыбаться. У меня же жизнь начинается!

– И это прекрасно. А теперь беги, собирайся, – иера дин Тиаграсса отпустила падчерицу. – И помни, сегодня ты должна затмить всех!

– Обязательно, – рассмеялась Санайя и вышла из столовой. К тому моменту, когда подойдёт иерина Прани, чтобы заняться волосами, она уже должна быть почти готова. Сейчас предстояло провести множество приятных каждой женщине процедур, после которых можно затмить и солнце.

Как же хорошо, что у Санни есть папа и Эмильена, иначе не выдержала бы и сбежала от этого потока любвеобилия и доброжелательности. Ну, или взвыла. Приём длился немногим более двух часов, а она уже устала. Скорее бы уже закончилась череда гостей и их поздравлений. Пока же остаётся развлекаться тем, что предугадывать, что подарит и скажет тот или иной гость. Как же они все предсказуемы со своими уже набившими оскомину словоизлияниями и бездушными подарками. Эти жёсткие корсеты, наверное, для того и придуманы, чтобы дамы не могли слишком глубоко вздыхать, выказывая тем самым своё недовольство.

Мысли произвольно перескакивали с темы на тему, они совсем не мешали держать милую улыбку, долженствующую изображать внимание, и никогда не заслоняли главную: скоро подойдёт Риченд. Любимый не захотел смешиваться с общей толпой, и ждал, когда количество жаждущих пообщаться с именинницей иссякнет. И правильно, негоже смешивать столь важное действо, как помолвка, с кучей обычных поздравлений и пустых славословий.

Уф, кажется, закончилось. Вот и Риченд, он направляется к ним. Папа и Эмильена изобразили очередные приветливые улыбки. Совсем скоро эти улыбки превратятся в искренние. Всё же перспектива породниться с потомственным аристократом, пусть и вторым сыном, весьма заманчива для обычного купеческого семейства, пусть и весьма богатого. К тому же, Рич и его семья тоже не бедствуют. Препятствий для этого брака просто нет.