— Ты не отступил, когда против тебя было четверо, готовых наброситься на любого, точно звери на добычу, так почему я должна так просто сдаться?

Иллайа скрупулезно принялась копаться в своей памяти и искать возможности спасти медведя — она пыталась вспомнить все монастыри, попадавшиеся им по пути на север, но как только понимала, что с последней встретившейся на дороге общины прошло уже много времени, отказывалась от идеи вернуться. Она рисовала в голове картинки различных лечебных трав, которыми пользовались целительницы в Лисохвосте, и проклинала себя за то, что так ни разу и не предала им большого значения, не додумавшись хотя бы запомнить название того, что снимал боль, или того, что подсушивал раны. Она припоминала даже карту Дордонии, которая висела на стене внутри постоялого двора, из-под обломков которого она вытащила странника, но все нарисованное на холсте, что было более мелко или не имело тогда для нее значения, расплывалось в памяти в одно большое пятно и не могло сейчас ничем помочь. Любая маленькая деталь могла спасти жизнь ее спутнику, но все эти детали сейчас были настолько мелкими, что в лабиринтах памяти их было не найти.

Грянул гром.

— Проклятое место, — процедила она.

В нескольких верстах на горизонте молнии забили в одну точку. Волшебница достала дождевик и накрылась в ожидании ливня, которого здесь, судя по тому, что она слышала о Сумеречной Пустоши, не должно было быть. Песни бардов про вечно сухую пустыню оказались такой же надуманной чепухой, как и все остальное, в чем меня так яро пытались убедить, решила она и потуже затянула повязку на руке странника.

Прошло какое-то время прежде, чем Иллайа поняла, что дождь так и не начался. Она приподняла накидку и увидела бегущего в их сторону человека. С каждым его шагом образ незнакомца становился все четче. Пожилой лысый мужчина во время движения разбрасывал песок сандалиями в разные стороны. Волшебница заволновалась, а ее зеленые глаза засверкали извержениями вулканов. В Сумеречной Пустоши так, как она сейчас, могли выглядеть только Лунные Кошки, защищающие свое потомство.

— Что за чертовщина? — она поднялась на ноги. — Эй! — разнеслось по пустыне.

Ответа не последовало. Если ее крик и донесся до старика, то, по крайней мере, тот не остановился и не подал никакого знака, что услышал зов. Он продолжал настойчиво приближаться и поднимать пыль за собой.

Иллайа расставила руки в стороны, равномерно сгибая пальцы на обеих ладонях. Земля слегка задрожала, а песок плавно поплыл вверх. К тому моменту, когда старик подбежал совсем близко, в воздухе уже висело добрых пять пудов песка. Она медленно потянула руки назад точно лучник, натягивающий тетиву. Песок задвигался в такт ее грациозным движениям. Чем сильнее ее пальцы сжимались, превращаясь в кулак, тем плотнее становилась масса, висящая сейчас в воздухе. Четким и коротким движением волшебница кинула руки вперед, и песчаная стена полетела на неугомонного старца, который, завидев всю эту волшбу, даже не подумал остановиться или замедлить ход. Мужчина в красной, как рассвет в Сумеречной Пустоши, мантии остановился только тогда, когда песчаное ничто было уже близко. Он махнул правой рукой и направил ладонь вверх над собой. Девушка увидела, как вокруг незнакомца образовалась едва заметная сфера, которая не позволила обрушившейся сверху песчаной стене остановить его. Воздух между сферой и каменной стеной хлопнул, издав глухой протяжный звук, и эхом унесся в горизонт. Волшебница увидела, как чародей свалился с ног, но сфера, пульсирующая вокруг него, не исчезла. Теперь мага было не видать, но конус его защиты до сих пор торчал над образовавшейся горой песка.

Она бесстрашно пошла в сторону незнакомца, повторяя уже проделанный трюк. Теперь, когда Иллайа знала точно, что хочет наколдовать, а не импровизировала, могучего пустынного песка поднялось в воздух гораздо больше, чем в первый раз и он спрессовался, на удивление, в более компактную фигуру, нежели обычная протяжная стена. Сейчас песчаная фигура напоминала снаряд, которым обычно рушат здания и стены вражеских крепостей, когда осаждают город. Волшебница не спускала его, а придерживала в ожидании момента, когда купол вокруг старика перестанет мерцать и исчезнет. Медленно ступая в его сторону, она чувствовала, как с каждым шагом песок засыпается в ее продырявленные путешествием сапоги и высыпается в тот момент, когда она переставляет ногу.

Волшебница подошла почти вплотную к бугру, за которым находился неизвестный, и уже собиралась накрыть его новой волной, как вдруг сфера, находящаяся в самом центре песчаного холма, взорвалась. Песок взмыл вверх, подобно фонтану, и рассыпался по сторонам. Он летел с такой силой, что, казалось, более всего желает выцарапать глаза незваным гостям, устроившим в безмятежной пустыне переполох. Он царапал лицо и плечи девушки, залетал в уши и ноздри, навивался вокруг в ожидании того, что человек откроет свои глаза и потеряет способность видеть. Волшебница понимала это, и потому, закрыв свободной рукой лицо, немедленно принялась отступать назад, другой рукой до сих пор удерживая песчаный снаряд. Но было поздно. Ее глаза уже слезились, и она невольно опустила голову, потеряв концентрацию. Песочная масса, висящая в воздухе до последнего, беззвучно опустилась наземь и слилась с пустыней. Еле разобрав нечеткий силуэт, который двигался прямо на нее, волшебница судорожно замахала руками, посылая небольшие и безобидные волны из песчинок в сторону чародея. Надежда задержать его на какое-то время оказалась напрасной. Когда зрение вернулось к Иллайе, она уже видела, как незнакомец замахнулся. Момент и его кулак тяжело врезался в ее висок.

***

Иллайа проснулась от боли, которая пульсировала по всему телу, но особенно давала в виски и кисти рук. Во рту было сухо и противно. Волшебница попыталась сплюнуть песок, забившийся за щеки, пока она находилась без сознания. Не получилось. Сглотнула и повторила попытку. Вышло. Грязная, с бордовым оттенком жижа плюхнулась на маленький кактус, умиротворенно росший рядом с ее лицом.

Смеркалось. Звезды высыпали на безоблачное небо. Пустыня была спокойна и безмятежна. Пуская однообразные виды со всех сторон, она отдыхала от палящего солнца и была сейчас загадочно молчалива. За своей спиной волшебница слышала странные звуки: шепот, бурчание и что-то еще, чего пока не могла разобрать. Она попыталась подняться, но обе руки оказались связаны за спиной, а веревка не поддалась на попытки развязать ее. Девушке удалось перевернуться и увидеть то, что до этого происходило позади — над лежащим в песке странником высился тот же самый старик, с которым, она не могла понять, сколько времени назад, сотрясала безмятежную Пустошь.

— Очнулась? — чародей отбросил в сторону пустой сосуд круглой формы и подошел к ней. — Прими мои извинения за случившееся, дитя… но, если бы я не прибег к столь радикальным мерам, запекаться моему трупу сейчас посреди раскаленного песка — трупу чародея, который прибыл на помощь… без всякого злого умысла. Теперь позволь мне развязать тебя, — маг помедлил. — Ты же не нападешь на меня сейчас, когда я озвучил цель своей миссии?

Иллайа едва заметно кивнула в ответ.

Сейчас незнакомец был совсем близко, и теперь она могла разглядеть его внимательнее. На лысом, как лед черепе было красное родимое пятно размером с кулак, а морщины не пожалели его лица — исходя в разные стороны от кончиков его глаз они расползались по лбу и щекам, словно дремучие змеи по каменной пещере. Уши, заостренными кончиками тянулись к затылку и говорили о том, что старец — эльф. Его руки выглядели молодыми и сильными, а его серые блеклые глаза внимательно всматривались, по-видимому, в свежий синяк на лице волшебницы.

— Как я и задумывал, удар пришелся в нужную точку. Угомонить тебя у меня получилось и при этом нам удалось обойтись без осложнений. — На одном из своих пальцев эльф накручивал перстень в форме головы медведя, который когда-то Ноэми передала страннику, но чародейка почти сразу переключила свое внимание на диковинный кулон, который висел на его шее в виде сферы. Конечно, это был зачарованный кулон, как и полагается всем могучим чародеям — внутри него, благодаря магии, нескончаемо и отрывисто сверкала молния, меняя цвет миниатюрного неба на аспидно-синий, бронзовый, зеленый и кораллово-красный.