Принцесса не могла знать о ком идет речь, но Иллайа понимала, что в скором времени им предстоит отправится в Дастгард.

«Тогда, под каменной лавиной, сошедшей прямиком с Девичьей Горы, погибли все. Все кроме одного. Мне бы ни за что не удалось настолько сильно прочувствовать всю глубину этого момента, который так значительно и кардинально что-то поменял внутри странника, если бы я сам не побывал на месте происшествия, благодаря истории единственного выжившего, в которую я погружался с каждым его словом все сильнее и сильнее, пока вовсе не стал видеть перед собой образы несчастных и преданных своей клятве паладинов, задыхающихся от сдавленных грудных клеток и истекающих кровью, не в силах выбраться из-под завалов и помочь себе, а вынужденных ждать медленной и неизбежной кончины. Да уберегут Боги от подобной участи любого, кто способен дышать и что-то чувствовать, будь то мужчина, женщина или даже какой зверь. Никто не заслуживает такого исхода, сколько бы грехов на своем горбу он не выносил. Что же касается странника, то он четко понимал и осознавал последствия своего эгоизма, благодаря которому одна милая ему душа осталась на этом свете, отдав взамен себя полсотни других. Тот момент одновременно радовал и пугал его — он добился своей цели, он спас принцессу, и теперь границы его возможностей стали размыты. У него появилось желание проверить, насколько далеко он может зайти, но при этом он не на шутку испугался, поняв, что не испытывает ни капли сожаления от содеянного, и даже убедил себя в том, что цель оправдывает средства, а ответственность за все лежит только на короле и его решениях. Именно тогда, как мне кажется, странник отрекся от прошлого и принял негласный вызов Рогара. Он смирился с тем, что на его пути люди будут погибать и, только добившись своего, он сможет это остановить. А пока. Пока наступила война».

Заметки чужеземца, потерянные из городского архива, а затем найденные при обыске тайного логова гильдии воров Дастгарда и переданные на сохранение обратно.

— Никчемный орден бестолковых воинов! Никто из вас не достоин называться паладином короля! — Рогар в сердцах всадил кинжал, рукоять которого была усыпана рубинами и алмазами, меж ребер вестнику недобрых вестей. Гонец рухнул на ступени, из последних сил зажимая смертельную рану окровавленными ладонями.

Во дворе Последнего Гарнизона — квартала, где базировалась основная и самая большая часть армии короля, служившего в обычные дни тренировочной площадкой, настолько огромной, что там с легкостью могло уместиться двадцатитысячное войско, собрались все воины короны, которые когда-либо вставали перед королем на одно колено и приносили клятву защищать интересы Дордонии ценой собственной жизни.

Передние линии в строю сверкали начищенным до блеска серебром панцирей паладинов — рыцарей, которые базировались в Небесном квартале, но сегодня были призваны королем сюда без пояснения причин и в полной боевой готовности. Войны инквизиции стояли неподвижно, словно каменные статуи и даже их доспехи не шевелились от того, что они вдыхали душный и неприятно пахнущий воздух города. Забрало на лице каждого из рыцарей было опущено и все они были не тысячей мужчин Ордена Защитников, а одним паладином, который в случае гибели воскреснет тысячу раз прежде, чем падет окончательно.

Следом выстроились воины мобильной армии и Последнего Гарнизона — бесконечное множество мужчин и женщин с копьями, луками, мечами, арбалетами, булавами, секирами и щитами, одетых в отличие от предшественников в разнобой и державших строй только так, как они умели это делать на поле боя — безвкусно, но эффективно — в одну линию таких воинов вмещалось в три раза больше, чем в одну линию, в которой сейчас стояли паладины. Они не обучались тому, чтобы замирать в специальной стойке в течение продолжительного времени, плохо поддавались тренировкам и вообще были далеки от того, чтобы думать о том, выдерживают ли они высокую планку перед простолюдинами, которая заставит окружающих уважать их и захотеть к ним примкнуть. Вместо этого они вселяли настоящий ужас. Упорядоченный хаос, который царил в рядах тех, кто не относился к Ордену Защитников и ополчению, предупреждал любого здравомыслящего человека держаться от этой суровой толпы подальше и в тоже время заставлял безмолвно гордиться силой, которая постоянно стоит на границе между хаосом и порядком в их государстве.

Весь разносортный строй королевской армии замыкала горстка, относящаяся к городскому ополчению, — стражники, каждый из которых днем или ночью посменно сохранял порядок в городе и на выселках. В сравнении с основной массой они выглядели более-менее прилично, а у каждого из них на доспехах в области левого плеча был выбит знак квартала, за которым тот или иной страж порядка был закреплен. Сегодня подавляющее большинство несло на плече знак в виде крепости с тремя башнями равными по высоте, а само изображение говорило о том, что человек закреплен за Последним Гарнизоном. Редко меж стражников проскальзывали гербы с солнцем, отбрасывающим волнообразные лучи в разные стороны, с плотно набитым кожаным мешком или с развернутой книгой и другие очень четко отражающие суть остальных кварталов рисунки.

Каждый из воинов хоть и не показывал виду, сегодня изнемогал под палящим знойным солнцем, а дождь, прошедший накануне нисколько не выручал, а даже наоборот, давая испарину, заставлял еще сильнее изнемогать от духоты. По двору были рассыпаны манекены, набитые соломой и потрепавшиеся в ежедневных тренировках от тысяч колющих и рубящих ударов — сейчас они, как и остальные в Последнем Гарнизоне замерли в беззвучном ожидании королевского гнева. Ни у кого не было сомнений в том, что такой гнусный день обязательно должен закончиться чем-то скверным.

— Вы принесли клятву защищать своего короля и его семью! — громыхал голос Рогара Вековечного. — И что мы имеем? Ваши братья по оружию и клятве не смогли защитить мою дочь — вашу принцессу! Четыре дюжины! Четыре дюжины лучших воинов Дастгарда пали от руки жалкого медведя! — Король краснел от ярости подобно рубинам в его короне и тяжело дышал. — Знаете, что страшнее всего? Его сородичи продолжают оставаться частью Дастгарда и угрожать короне в лице Сарвилла Кхолда и в лице каждого, кто имеет отношение к этому треклятому кварталу!

Рогар стоял на самом верху мраморной лестницы, ведущей на пригорок в двухэтажное здание, сооруженное из белого камня, которое со всех сторон было подперто колонами — здание носило название Дом Войны. Оно являлось постоянным местом проведения военных советов. Также там часто проходили победные пиры или тайные собрания, посвященные делам государства или личным делам какого-нибудь знатного господина, заплатившего в городскую казну значительную сумму ситемов за решение его насущных вопросов. И, конечно, Дом Войны регулярно принимал под своей крышей главный совет Дордонии — Совет Тринадцати.