Спиной к проходу, лицом к раковине стоял мужчина и мыл грязную посуду. Рита замерла. Евсеев! Он остался у них, ночевал, а Рита и не знала… Теперь посуду моет на её кухне и наверняка думает, какая же Рита свинюшка, точно Нюша с ночной сорочки.

Олег обернулся, нахмурил брови, оглядывая Риту с головы до ног, а она так и стояла, не в силах повернуться и уйти или поздороваться. Только густо краснела, готовая зареветь от стыда. Даже не сообразила, что в таком виде стоять перед посторонним мужчиной нехорошо. Ведь Олег всё слышал! Слышимость в их доме была отличная, а дверь в ванную Рита, точно помнила, была приоткрыта. Кухня в нескольких шагах, не услышит только глухой. Ничего особенного не случилось, уговаривала себя Рита, они с Серёжей семейная пара, и вообще, Рита не знала, что у них посторонний в доме… но…

– О, хозяйничаешь, – услышала она за спиной голос Серёжи и тут же отмерла, бросилась в спальню переодеваться. Руки тряслись, щёки горели, пульс зашкаливал. Не знала Рита, каким должен быть пульс у здорового человека, но так у неё не колотилось сердце даже на тренировках.

Но трясись, не трясись, стыдно или не стыдно, а на кухню идти нужно. Кормить завтраком мужа, гостя, самой что-нибудь проглотить. Ничего ведь не произошло! Рита в душе была с мужем, а не с соседом! Надо собраться духом и выйти.

– Рита, Ритуль, – услышала с кухни. – Ритик, мы тебя ждём! – Серёжа звал и одновременно о чём-то переговаривался с Евсеевым, иногда они смеялись.

Рита долго красилась, стояла у зеркала, и водила кисточкой по губам. Больше подкрашивать было нечего. Брови она корректировала на прошлой неделе, ресницы ламинировала и вовсе на днях. Увлажняющий крем и блеск для губ на этот раз заняли уйму времени, как и волосы. Расчесать, собрать в хвост.

– Нюш, тебе плохо, – Серёжа вошёл в спальню и озадаченно посмотрел на Риту. – Если плохо, может, дома останешься? – посочувствовал он.

– Нормально. – Рита поджала губы. – Ты почему не сказал, что Олег у нас?

– Да как-то не подумал, что ты не помнишь… – Серёжа нахмурился. – А что такое?

– Он слышал нас, – горячо прошептала Рита.

«А ещё видел меня в ночнушке с дурацкой Нюшей!» – это она подумала.

– Ну и что? – Серёжа пожал плечами. – Он не из полиции нравов, и мы, между прочим, женаты. Пойдём, Олег завтрак приготовил.

– Сам? – Рита удивилась.

– Сам. Он же ведь женат, так что всё делает сам, это мне повезло с тобой, а Олежек у нас птица вольная, – Серёжа заглянул в зеркало через плечо Риты. Она скользнула взглядом по отражению. Красивый он всё же, никогда Рита к этому не привыкнет. Как актёр или звезда.

Они быстро позавтракали. Олег сделал яичницу с овощами и кусочками колбасы, что нашёл в холодильнике, Рита успела помыть посуду, потом вышли из дома и прыгнули в маршрутку. Рита всё время смотрела по сторонам и держалась рукой за мужа, отворачивая лицо от Евсеева. Впрочем, он на неё тоже не очень-то смотрел. Пару раз вежливо улыбнулся, задал несколько дежурных вопросов, подал руку при выходе из микроавтобуса – Серёжа замешкался, помогая какой-то мамочке с малышом в коляске, – а в целом не замечал Риту. Может, она и накрутила себя, ничего он не слышал, вода ведь шумела – и у него, пока он мыл посуду, и в душе.

Серёжа отправился в клуб, Евсеев попрощался, договорились встретиться ещё разок до отъезда на базу, а Рита пошла домой, вернее, к родителям. Она так и держала ключ от их квартиры у себя в сумочке и приходила в любой момент, когда хотелось поболтать с папой или переждать время, как сегодня. После собрания нужно съездить в торговый центр за вещами к лету. Что-нибудь простое и недорогое, для спортивной базы.

Мама ожидаемо была дома, варила клубничное варенье. На столе размораживались стейки из говядины, россыпью лежали свежие овощи и зелень в упаковках. К приходу папы будет готов шикарный ужин, как и всегда.

– Ты почему такая бледная? – с порога спросила мама, даже не здороваясь. – Беременная?

– Нет. – Рита вздохнула и подумала, что время можно было переждать в кафе, несмотря на усиливающуюся боль и тошноту. – У меня месячные, первый день.

– Дорогая моя, это уже не смешно, – мама смотрела с осуждением, Рита съёжилась, как всегда, когда мама чем-то недовольна. Сейчас она раздосадована тем, что Рита не беременеет. А если узнает почему…

– Я запишу тебя к Якову Соломоновичу. – Мама поджала губы. – Этому должна быть причина! Он лучший репродуктолог города, а может, и страны, он обязательно разберётся с этим вопросом. Может, тебя давно пора лечить! Совсем не заботишься о своём здоровье. Ты вообще о чём-нибудь думаешь, дорогая моя? Почему даже об этом должна переживать мама?

– Не надо думать. – Рита вздохнула. – И записывать никуда не надо. Потом… осенью, если не получится… – Рита ещё больше вжала голову в плечи.

– Как это «не надо»?! – возмутилась мама.

Если мама решила, что надо… Но ведь этот неведомый Яков Соломонович поймёт в чём дело, по-другому быть не может, врач не мама и не муж, его не обманешь. Что тогда делать Рите? Как выдержать напор? Риту затошнило во сто крат сильнее, она рванула в сторону туалета, только успела упасть на колени, как вылетел весь завтрак. Голова заболела сильнее, живот и вовсе, казалось, разрывало.