Я ни чего не чувствую. Пусто. Глухо. Никаких эмоций. Наверное лекарства.

Вижу она хочет что то сказать, но не решается.

Пофиг.

На следующий день приходят мама и дедушка. Я не видела их целую вечность. Но даже не могу обрадоваться. Все чувства притуплены.

Мама плачет, обнимает, причитает. Дед смотрит с беспокойством, но он, как всегда, суров и сдержан.

А я просто хочу спать.

Так проходит ещё несколько дней. Приходят подруги, приезжают мама и папа, навещает врач.

— если не будешь кушать, буду кормить насильно! Тая от тебя одни глаза остались. Так нельзя!

— я ем Павел Петрович, честно.

— плохо ешь. Мало. — он мнется у двери, но все же продолжает, — к тебе приехал один человек… Я бы не пустил, но он очень убедителен. Извини.

Мужчина быстро скрывается за дверью, а я впервые за эту неделю чувствую хоть что-то. То-ли грусть, то-ли радость.

— мой нежный цветочек! — знакомый голос выводит из анабиоза. Он то тут что делает? Зачем? — мне больно видеть тебя в этих тусклых казенных стенах, но Павел Петрович меня всячески заверял, что специалистов лучше, чем в его клинике нам не найти. Поверим ему? Как думаешь?

— Алексей Владимирович зачем вы тут?

— ну как же! Наш с тобой общий знакомый не находит себе место от беспокойства. Его к тебе пускать запретили и я в общем согласен с этим решением. Вот решил сам взглянуть насколько все плохо. — он говорил мягко, вкрадчиво и улыбался самой добродушной улыбкой. Затем присел на край кровати и даже похлопал легонько по моей руке. Я открыла рот чтобы сказать какую нибудь колкость, но мужчина приложил палец к губам.

— я все знаю, золотце. И пока ты у нас под пресмотром врачей и под действием вон той водички, — он указал пальцем на капельницу, — скажу честно, как есть.

Голос оставаясь мягким стал преобретать стальные нотки, а взгляд и вовсе сделался ледяным.

— все мужики, знаешь ли, трахают, время от времени, баб. Кто-то по глупости, кто-то от обиды. Так вот наш Дениска, промахнулся по всем фронтам. Так ему больно и обидно было, что он выключил мозг и пошёл махать, сама знаешь чем.

А больно и обидно ему стало, потому что он дебил. Влюбился в девочку-красавицу, а она в него нет.

Вот такая печальная сказочка. — он отвёл взгляд, а через мгновение вновь стал добреньким дядечкой певуче размышлявшем о жизни. Этакий седовласый философ.

— не буду утомлять тебя душа моя, — мужчина коснулся губами моих пальцев и поднялся, — привет тебе от Лёлечки и от нашего глупого рыцаря.

Алексей Владимирович ушёл. А я осталась с расползающимися мыслями и странным глупым желанием опровергнуть его мысль. В голове билось лишь одно, невысказанное.

— с чего это он взял что девочка-красавица не влюбилась в глупого рыцаря?

Так и уснула смакуя эту фразу.

*****

Ещё через пару дней меня, еле стоящую на ногах, похудевшую до ужаса и совершенно несоображающую отправили домой, а точнее порекомендовали отдых, спокойствие и усиленное питание.

Из зеркала на меня смотрела мумия. На лице и правда были одни глаза, нос заострился, синие круги занимали пол лица, скулы торчали грозя порвать натянутую бледную кожу. От былого загара не осталось и следа.

Во мне и раньше было всего 48 кг, а сейчас, при 43 зрелище было удручающее.

Мне иногда становилось обидно, что я так бездарно пропустила свой день рождения. Я ведь очень его ждала. Иногда появлялось желание рвануть на дачу.

Родители очень старались меня приободрить, но действие лекарств отступало медленно и привычная эмоциональность все ни как не возвращалась. Не было и желаний. Еда казалась безвкусной, мир черно белым.

Так прошла ещё неделя, а за ней вторая, более живая, но все же какая-то замороженная.

Лето стремительно катилось к завершению. Август начинался безумной жарой. Москва плавилась.

Я все же решила ехать на дачу. Просто встала утром, сунула телефон и зарядку в карман шорт и чмокнув на прощание маму, отправилась за город.

Подходя к дому осталбинела от неожиданности. У ворот стоял чёрный jeep. А в открытом багажнике сидел ОН.

— привет малыш, — как ни в чем ни бывало улыбнулся мужчина, — отлично выглядишь.

Я уже решила, что это глюки и оглянулась по сторонам, в поисках синих львов и гигантских ананасов.

Не смотря на широкую улыбку, глаза у моего наваждения были странными. Внимательными и настороженными.

Он ждал ответа, я молчала.

Наверное лучше уйти. Я трусливо развернулась и так же медленно побрела в обратную сторону.

— Тая, подожди. Пожалуйста!

Он произнёс это над самым ухом. Почти коснулся плеч, но руки застыли в считаных миллиметрах.

Денис.