— Бронебойный!

— Есть, бронебойный!

Игорь подготовил снаряд не дожидаясь команды. Понятно, что именно нужно заряжать. Кстати, люк в днище задраен, иначе у них тут будет потоп. И гильзы остаются в боевом отделении, источая пороховые газы. Вентиляция конечно справляется, но вскоре это может стать проблемой.

Выстрел!

Есть! Снаряд разбил каток, гусеницу сорвало и второй танк, ставший головным, развернуло поперек дороги. Вот теперь получилась пробочка. Разогнавшийся третий, едва успел остановиться, и не врезаться в подбитую машину. Пусть пока поживет.

Рычаг в верхнее положение, и вперед. Башня начала разворачиваться вправо, панорама перед его взором поплыла, наконец в прицеле оказалась замыкающая машина, и он остановил разворот, вернул ручку в прежнее положение, вращая маховик вручную, начал наводить орудие на цель.

По мере того, как мех-воды пытались избежать столкновения, колонна вытянувшаяся в нитку, быстро трансформировалась в эдакую елочку. Не вся, конечно. Грузовики с пехотой уже просто останавливались. А личный состав поспешно укрывался за обратным откосом вала.

Этот танк Виктор подбил с первого выстрела. Противник, в свою очередь, наконец открыл огонь. Но это так. Несерьезно. Скорее шаг отчаяния. Даже если попадут, толку от этого никакого. Танки были одной из первых модификаций, с пятидесятисемимиллиметровой пушченкой, с низкой скоростью снаряда. К тому же, в арсенале только осколочная граната. Против пехоты, вполне годится. Но только и того. Броню ему не пробить. Ну если только противопульную. Да и то, сомнительно.

Японцы развернули машины, чтобы подставить лобовую броню. Оно и проекция меньше, и какой-никакой наклон брони присутствует. Но снаряды прошивали ее как бумагу. Два танка уже объяты жирными рыжими языками пламени, испуская густые клубы черного дыма. Все же, бронебойный семидесятишестимиллиметровки несет достаточно могучий заряд в сто грамм тротила. В замкнутом пространстве боевого отделения, да еще зачастую с подтеками и даже лужами топлива, это куда как серьезно.

В строю оставалось четыре машины, когда их командиры сообразили, что им следует спасать танки от полного уничтожения. Они дали задний ход, уходя под прикрытие откоса дороги. То, что машина застрянет в непролазной грязи, не беда. Оттуда ее вызволить можно. Сгоревшая же восстановлению не подлежит. Виктор успел подбить только одну, остальные ушили за прикрытие.

Добивая технику, он прошелся по танкам бронебойными, стараясь попасть в моторные отсеки, и вскоре ему удалось поджечь все танки. Вот так! Оно конечно Эфир на такое транжирство снарядов не расщедрился. Экипажи машин агрессии не проявляют, и опыт в зачет не пошел. Даже как учебную стрельбу на полигоне не зачел. Зато бронетехника была разбита окончательно. Япония не такая богатая страна, так что быстро восполнить такую утрату не сможет.

— Игорь, осколочный, — прокашлявшись, приказал Виктор.

Пороховые газы уже становились проблемой. Нужно срочно что-то придумать и избавиться от гильз. Но открывать люк и выбрасывать их наружу, Виктор все же не решился. Те же ушедшие за прикрытие танки, открыли по ним навесной огонь, пользуясь тем, что пушки Гочкиса имеют большой угол возвышения. Да плюс к обстрелу присоединились их батальонные гаубицы. Снаряд для брони «бардака» конечно смешной, но осколки, влетевшие вовнутрь даже рикошетом, будут проблемой.

Они уже градом грохочут по броне. Для ушей не болезненно, но вполне достаточно, чтобы не пренебрегать исходящей от них опасностью. Правда, если прилетит прямое попадание, тогда в любом случае будет неприятно. Может и до контузии дойти.

Виктор прицелился и первым же выстрелом разбил грузовик. Вот так! Пусть горит. С одной стороны, минус транспорт. С другой, чем больше подбитой техники, тем больше мороки по освобождению проезда. Следующий рванул так, что никаких сомнений, в кузове находились снаряды. Ага. Ну и минус какой-никакой боекомплект.

А потом прилетело и им. Танкисты по ним попали или артиллеристы, бог весь. Главное, что здоровья это не прибавило точно. Виктор раскрыл рот в зевке, стараясь избавиться от заложенности ушей. Сколько раз уже замечал, что при прямом попадании, шлемофон плохая защита. Правда, что было бы, откажись он от него, даже не пытался представить. Однозначно ему это не понравилось бы.

— Все, братцы. Хорошего понемногу. Уходим, — наконец принял решение Нестеров.

Так как корпус полностью был скрыт валом, то стояли они кормой к противнику. А потому и разворачиваться не пришлось. Двигатель Михаил запустил еще с первым выстрелом, так что оставалось только включить передачу и тронуться с места. Ну и такой момент, что выхлопной коллектор успел хорошенько прогреться, а потому впрыснутое в него дизельное топливо тут же выдало большие клубы молочно-белого тумана.

По ним еще продолжали стрелять. Но безрезультатно. Это если позабыть о том, что и толку в этом не было никакого, ввиду слабости боеприпаса.

Виктор уже развернул башню по ходу движения, когда перед ними взметнулся больной фонтан грязи. Потом другой, третий, четвертый. По броне забарабанили осколки. А вот это уже серьезно! Калибр не меньше ста пятидесяти миллиметров. Видно, что стреляют по площадям. Если такой чемодан прилетит прямой наводкой, бед наделает столько, что мама не горюй. Одно радует, что это маловероятно. Виктор просто не представлял, насколько им должно не повезти, чтобы их накрыли не прицельным огнем. Это какая же нужно плотность обстрела.