— В машину, — скомандовал Виктор, скрывая от подчиненных свои сомнения.

Бронированный транспортер несся по шоссе вздымая тучи пыли, выносимой ветром перед ним. Получалась эдакая завеса. Маскировка конечно так себе. Но прицеливание все же затруднит. А вот им никакого дискомфорта. Корпус ведь герметичный. Правда, душновато. Но включать вытяжку напрямую, не получится, а через фильтры Виктор запретил. В ходе шанхайских боев японцы уже были замечены в использовании отравляющих газов. Так что, средства защиты лучше бы приберечь.

Гулкий удар, отозвался звоном в ушах, и головной болью. Хань, только и того, что тряхнул головой, и поморгал раскосыми глазами. Анестезия в действии. Что-то такое вызывающее дискомфорт присутствует, но болезненной реакции нет.

Походу прилетело в лобовую броню. И что-то вроде тридцатисемимиллиметрового бронебойного. Но та выдержала натиск. Что в общем-то и не удивительно. В семидесяти процентах она успешно сопротивляется японским противотанковым пушкам. Но звоночек нехороший. Мало того, что самураи выкатили их на прямую наводку, так еще и наводчики у них вполне себе на уровне. Дистанция однозначно более шестисот метров.

Ч-черт, как же плохо быть обычным пассажиром, когда от тебя ничего не зависит. Но все же не удержался, хотел отдать приказ в гарнитуру, благо шлемофон ему выделили и к сети подключили. Но не успел. Услышал хлопки, на бортовой броне. Это мортирки отправили в полет дымовые шашки. Вот и ладно. Они малость усложнят жизнь японским наводчикам. Вообще-то дым дело обоюдоострое. Но в их ситуации лучше укрыться за ним.

Виктору показалось, что еще дважды снаряды били рядом с «мабутой», выбивая фонтаны земли. Но это не точно. Спрашивать же у мех-вода он посчитал лишним. Вместо этого запросил Туникова.

Как пояснил оставшийся за старшего заряжающий, японцы и впрямь выкатили на прямую наводку свои противотанковые пушки. С одной из них он уже успешно разобрался. Лежит кверху колесами и опасности больше не представляет. Его пытаются достать остальные три. Он, пока безуспешно палит в них. В смысле, кого-то там из обслуги достает, но пушки продолжают гвоздить по его башне. Та выдержала уже три попадания. Впрочем, тут стоило переживать не столько за башню, сколько за то, чтобы не попали в зенитный пулемет, а паче того в пушку.

Наконец МБТ въехал в капонир, и бойцы посыпали наружу, поторапливаясь на свои позиции. Виктору спешить было некуда, и он остался во второй линии. Своего НП у него как такового нет, разве только «бардак». Поэтому он занял позицию где был, и вооружился своей «Горкой».

Бойцы встретили атакующих дружным огнем, каждый знал зону своей ответственности, а потому в руководстве как таковом не было никакой необходимости. Излишний контроль порой куда больше вредит, чем приносит пользу.

Реальной проблемой, как и в прошлый раз, оказались гранатометчики и пулеметчики. Причем первые в большей мере. Поэтому Виктор на них и сосредоточил свое внимание. Дистанция четыреста метров. Плевая даже для обычной винтовки. О его артефакте и говорить нечего.

Посадил галочку прицела на грудь солдата только что пустившего очередную гранату. Плавно потянул спусковой крючок. Ход мягкий, плавный.

Выстрел!

Благодаря дульному тормозу компенсатору, отдача незначительная.

Походя отметил показания выскочившего сообщения Эфира, о том, что свалил самурая наповал. И тут же взял на прицел следующего. И опять точно в цель. При этом вновь оставаясь незамеченным. Умение «Камуфляж» работало на ять, скрывая его от взора противника. За вторым последовал третий, четвертый и пятый.

А вот дальше уже не задалось. Японское командование сообразило, что обороняющиеся не понесли сколь-нибудь значимых потерь и не утратили боеспособность. Поэтому не стали усугублять свои потери в лобовой атаке. Вместо этого в сторону реки полетели дымовые гранаты. В том, что не газовые, никаких сомнений. Ведь под накрытие попали в первую очередь атакующие цепи.

Теперь нужно готовиться к очередному артиллерийскому обстрелу. Виктор сунул руку под бронежилет и помял грудь. Может все же напрасно не попросил Татьяну об анестезии. В конце-концов, можно было обратиться к кому-нибудь другому. Хотя-а-а… Они там все смотрели на него волком. Так что, ну их к лешему. Как-нибудь перетопчется.

Опять. Господи, как же он уже устал. Лучше бы уж забытье, что было в начале. Ну или хотя бы не просыпаться. Хотя сном, это состояние назвать язык не поворачивается. Эдакая полудрема, в которой болевые ощущения лишь немного притупляются. Обезболивающие закончились. Медики выбиваются из сил и не успевают справляться с потоком раненых. Так-то, в начале Татьяна еще делала ему анестезию. Но сейчас у нее на это попросту не хватает сил.