Аб не стал затыкать нос, лишь втрое быстрее, чем обычно, собрал сети, вытряхнул рыбу, сгрузил корзины на повозку и, погоняя моравов, поспешил домой, к Тоне. Она женщина, его жена, и хоть детей у них нет, сумеет справиться с младенцем, а там они вместе придумают, что им делать. Он опомнился и сбросил с себя дублет, прикрыв корзину. Аб так спешил, что не обратил внимание на трех белоснежных птиц, следующих за ними высоко в небе, лишь изредка снижаясь, чтобы потом снова взмыть в высоту.

– Тона, жена моя, ты где, – позвал он, входя с корзиной в дом и плотно прикрывая за собой дверь.

Навстречу вышла высокая женщина с убранными под плат волосами.

– Я здесь, муж мой, чего ты раскричался?

– Посмотри, что сегодня приплыло по реке прямо мне в руки, – Абидал отбросил дублет, и Тона лишь ахнула, всплеснув руками.

– Какая хорошенькая девочка!

– Девочка? – удивленно переспросил ее муж. – Откуда ты знаешь, что это девочка?

– А ты на личико ее посмотри, – умиленно ответил Тона, – посмотри, какая она славненькая!

– Хорошенькая-то она правда, но несет от нее как из стойла. Давненько, видать, плывет.

– И молчит, – задумчиво склонилась к ней Тона, – разве она не голодная?

Младенец улыбнулся и протянул к Тоне ручки. Та быстро согрела молока, обернула бутылку платком и усадила мужа кормить ребенка, но девочка и правда была не голодна, она съела лишь самую малость. Тона поставила греть воду и начала раздевать девочку.

– Погляди, – она взяла в руку красноватый камень на серебряном шнурке с застежкой, – похоже на амулет. По нему можно будет отыскать ее родных, если они живы.

– Наверное, сейчас его лучше снять, чтобы ее искупать?

Тона кивнула и осторожно потянула шнурок через голову ребенка. И вскрикнув, попятилась в ужасе. Черты лица девочки исказились, съежились, волосы на головке потемнели, и теперь перед ними лежал совсем другой ребенок с некрасивым лицом треугольной формы, узким ртом и большими черными глазами.

– Надень амулет, – рыкнул Аб, жена подчинилась, и девочка снова стала такой, как была.

– Морок, – прошептала Тона, – на девочке морок.

– Чтобы ее не узнали? – шепотом спросил муж. Тона кивнула.

– Кто-то хотел спрятать ее, Тона?

– Нет, Аб, – она покачала головой, вглядываясь в амулет, – это ее истинное лицо. Амулет наводит морок, если его снять. Я такое вижу впервые.

– Я вообще никогда не видел никого под мороком, – пробурчал Аб, – что же нам теперь делать? Давай искупаем ее и отнесем к старейшинам, пусть сами решают, как поступить.

– Ее выбросили в реку, завернутую в мужскую рубаху, и ты думаешь, что спасешь ее, если о ней узнают люди? – взглянула жена на мужа и завела за ухо выбившуюся прядь. – Ты совсем выжил из ума, муж мой.

– И что ты предлагаешь? – Абидал угрюмо смотрел на жену. Тона снова осторожно сняла амулет и тихо молвила: – Посмотри, Аб. Она так похожа на тебя, когда без амулета.

Аб изумленно смотрел на некрасивое треугольное личико девочки, попеременно поглядывая на себя в висящее на стене зеркало. И правда что-то есть.

– Небесный Бог не дал нам детей, но послал тебе эту кроху, так зачем отказываться? Аб, – она прижалась к мужу, продолжая стискивать амулет в руках, – давай оставим ее себе. Скажем, что я родила ее раньше времени, что живота не было видно. Я могу не показываться на люди, а она такая крошечная, нам поверят, Аб, я прошу тебя!

В глазах Тоны стояли слезы.

– Смотри, – муж схватил ее за руки, в которых был зажат амулет, и поднял на уровень глаз, – смотри, Тона, что ты наделала!

Камень стремительно терял цвет, серебро темнело и съеживалось, и теперь руки Тоны сжимали обычный серый дорожный камень, нанизанный на обычный веревочный шнурок. Женщина вздрогнула и бросилась к младенцу, она снимала и надевала камень, но больше ничего не менялось. Камень оставался камнем, девочка сморщила худенькое, некрасивое личико и разразилась плачем. За окном раздались скрежещущие звуки, словно кто-то пытался оцарапать стекло.

– Аб, – Тона указала мужу на окно. Там бились три белые птицы, пытаясь открыть раму. – Что это за птицы?

– Не знаю, – он не на шутку испугался, – что теперь будет, Тона?

– Аб, – женщина снова умоляюще сложила руки, – амулет погас, значит он был заряжен не надолго. Это знак. Небесный Бог и его Пресветлая Матерь подарили нам дочь, неужто ты сможешь отказаться от такого подарка? Ту, светленькую, мы бы не смогли оставить, нам бы никто не поверил, а с такой все получится. Ну?

Верон смотрел на ребенка, не двигаясь. На плите кипела вода, выплескиваясь и шипя о раскаленные угли. За окном птицы били крыльями о стекло, и тогда он решился.