Я не была уверена в том на какой высоте летают самолеты.

Конечно, я о таком слышала. И Андрей мне все уши прожужжал. Но…

Почему-то я считала, что он сам еще не был членом этого клуба. Я ошибалась?

Видимо, мой взгляд был красноречив...

– Что?

– А ты уже делал это раньше?

– Не понял?

– Ну, секс в самолете?

Он посмотрел на меня как на умалишенную. И что значил этот взгляд? «Конечно да» или «конечно нет»?

– Блин, Наташа! Ты опять все уронила! Я ведь говорил тебе! Нет! Я этого не делал. Как-то… не с кем было.

Ага. Я поверила, учитывая какие красотки бортпроводницы в этом их корпоративном самолете!

– Наташ, стюардессы у нас работают. И главное условие их работы – интим не предлагать! Собственно, мы вообще не приветствуем интим на рабочем месте.

Ага! Я сразу вспомнила мою Женьку, которую ее стальной босс в первый раз собирался разложить прямо среди рабочего дня.

Капитан Америка уже был спецом по чтению моих мыслей!

– Твоя подруга не в счет! Алекс, между прочим, очень сильно волновался, даже уволить ее хотел, чтобы ухаживать! Она сама ему сказала, что ей нужна работа! Так что…

– Все, все, я тебе верю. Но… неужели не возникало соблазна полететь с кем-то и…

Он закатил глаза – ясно же, соблазнов было море!

– Наташ. Этого не было. Ты первая. Мы с тобой оба вступили в клуб сегодня. И… Тебе не кажется, что это надо отметить?

Он налил шампанского, подал мне бокал и ягодку клубники.

– За нас. За тебя. За секс в воздухе!

Бокалы нежно зазвенели, я сделала глоток, закусила, он тоже пригубил, потом облизнулся:

– А теперь я тебя немножко съем! Мне же надо закусить?

Но не успел он опустить свои губы на мою выбритую красотку, как самолет словно провалился в яму.

Я вцепилась в одеяло и закричала от ужаса.

– Тихо, тихо, не бойся!

– Мы падаем! Андрей! Что это?

– Ничего, воздушная яма, уже все выровнялось, Наташ! Полет нормальный!

Ничего нормального в этом не было! Я разом вообразила, что мы болтаемся на немыслимой высоте в консервной банке, которая непонятным образом двигается с умопомрачительной скоростью!

И мне это совсем не нравилось! Мне хотелось вниз. Просто вниз. На землю!

Чтобы я чувствовала ее ногами и видела.

Видно мое лицо стало абсолютно белого цвета, потому что Капитан Америка не на шутку забеспокоился.

– Наташ, воды? Может успокоительное? Что мне сделать?

Я не знала, что он может сделать. Если только как старик Хоттабыч выдернет волос из бороды и… Ой, нет! Я вспомнила как в старом фильме смешной джинн чуть не угробил воздушное судно!

– Наташ, что?

– Все хорошо. Просто… ляг рядом. Обними меня. Держи меня крепче!

Я постаралась дышать глубже, уговаривая себя внутренне прекратить панику. Капитан Америка обнял меня, прижал к груди. Целовал мою макушку, виски, лоб.

– Все хорошо, родная. Не бойся! Все прекрасно… Все будет очень хорошо!

Да уж! Когда мы приземлимся. Надеюсь!

Я повернулась, прижавшись спиной к его груди.

Моя попа так сладко устроилась прямо напротив его возбужденного члена!

Самолет снова затрясло.

И меня затрясло тоже.

Но уже не совсем от страха.

Вернее… Страх был смешан с желанием.

Раз уж мы вступили в тот самый клуб, может быть стоило закрепить наше членство в нем?

Глава 13.

– Андрей Владимирович, вот документы, вы просили подготовить. Тут вся отчетность, и…

Мышка еще что-то тарахтела, вроде бы очень сухо и делово. Но я чувствовал, что настроение у нее не мирное и не радужное.

Ну, собственно… я, конечно, был в этом виноват! В который раз чувствовал себя, тем самым, на буковку «м».

Ведь после вечеринки в доме родителей я отвез ее домой, сухо попрощался и…

И все! Следующая встреча состоялась в аэропорту, где я объявил Наташу своей невестой.

Да еще и пресек попытки Мышки Варвары сорвать мне вступление в элитный клуб!

Ей было отчего горевать и злиться.

Мне нужно было как-то ее…подготовить, что ли?

Фак. По-хорошему, я должен был, наверное, все ей объяснить. Да я и думал сделать это! Позже. На работе. В спокойной обстановке.

Но кто же знал, что отец будет настаивать на ее поездке сюда, в Калининград?

Поездка была деловой. На одном из наших предприятий случилось ЧП, люди, слава Богу, не пострадали, но могли бы.