– Она замужем.

– Это не проблема. Распишитесь, пожалуйста, вот здесь.

И он расписался в специальной тетрадке по технике безопасности.

Когда рабочие уходили, то выломали две штакетины и пофектовали слегка, потом сыграли в чехарду, слазили на старую вербу и заглянули в воронье гнездо, и только после этого влезли в кузов грузовика.

– Вы не удивляйтесь, - сказал водитель, - на такую работу только таких и присылают.

* * *

Вечером четвертого дня мать Вероники пригласила его к себе на разговор.

– Я вижу, что у вас не все ладится, - сказала мать.

– Это она вам так сказала?

– Нет, я же мать, я вижу трещину. Я все вижу.

– И что вы видите?

– Я вижу как страдает моя дочь. Ты же клялся, что её любишь. Ты же шесть лет дарил ей цветы. А теперь, извини, так по-свински. Она этого не заслужила.

– Чего это она не заслужила?
– спросил Стас.

– Я вижу, ты настроен воинственно, ну и зря. Ты же теперь женатый мужчина.

– В последние дни я как-то об этом забыл, - намекнул он.

– Ну вот, значит мы друг друга поняли, - сказала мать.
– Семейная жизнь налагает определенные обязанности. Мужчина должен выполнять свой супружеский долг. Пообещай, что больше так вести себя не станешь. Это же не по-мужски.

– Как?

– Пообещай, что будешь выполнять свой супружеский долг, с сегодняшнего дня. Если ты не хочешь, то надо было подумать до свадьбы. Или мы можем сходить к врачу. Сейчас все делается анонимно. Ведь у вас будет ребенок, твой ребенок, значит, с тобой все в порядке. Это просто нервное, это со многими мальчиками бывает. Попьешь таблетки и все восстановится. Вероника ведь настоящая женщина - она даже кричит когда ей приятно. Ей очень тяжело жить одной.

Он вышел из комнаты и столкнулся на крыльце с Вероникой.

– Сейчас разговаривал с твоей матерью. Ты знаешь, что она мне сказала? Сказала, что я должен выполнять свой супружеский долг! Что отведет меня к врачу, если я не буду этого делать!

Вероника захохотала и оперлась спиной о стену. Гавчик весело гавкнул, принимая участие в человеческой радости.

Заполночь Вероника пришла к нему и села в ногах на кровати.

– Чего ты?

– Соскучилась.

– Ты же говорила, что не прийдешь больше в эту комнату.

– Ничего я такого не говорила. Я говорила, что не прийду, пока ты не уберешь трещину.

– Трещина на месте.

– Ага, я взяла фонарик, чтобы в неё не упасть. Она такая страшная и глубокая. Мне было даже страшно через неё прыгать. Но я прыгнула.

– В неё уже можно упасть?

– Да, особенно ночью.

– Так тебе было страшно?

– Ага. Но я тут.

– Зачем?

– Потому что соскучилась. Подвинься.

Она пощекотала ему подошву и он отодвинул ногу.

– Мне не нравится жить здесь с твоими родителями, - сказал он, - я собирался жить с тобой. Я женился на тебе, а не на троих сразу. Есть вещи, которые я не могу выносить.

– Ты имеешь ввиду маму?

– Ее первую.

– Подумаешь, она неправильно поняла. Хочешь, я пойду и сама ей все объясню?

– Она все равно останется на твоей стороне. Вас трое, а я один.

– Так ты подвинешься или нет?

– Нет.

– Пожалуйста, если не хочешь.

– Пусть сначала они уедут, а потом попробуем все начать ещё раз. Сейчас у меня не то настроение.

– Раньше у тебя всегда было то настроение.

– Раньше никто не делал из меня идиота и, тем более, импотента.

– Но они уже скоро уедут.

– Вот скоро и поговорим.

– Так вот, значит, как.

– Именно так.

Стерва. Она смеялась, когда я ей рассказал.

Вероника встала и молча ушла. Он услышал, как щелкнул фонарик, увидел как метнулся слабый свет, которым она освещала себе дорогу. Смотри, не споткнись. Я вам человек, а не мячик, который можно ногами пинать.

Всю ночь он слышал, как противно скрипит пенопласт - это значило, что трещина росла. В эту ночь она росла особенно быстро - от царапающего душу скрипа он не мог неподвижно лежать. Он пробовал закрывать уши пальцами, но звук не становился тише. Когда-то он читал, что некоторые звуки проникают прямо сквозь лобовую кость. От этого звука что-то рвалось и лопалось в душе - как будто через душу тоже шла трещина и тоже расширялась. Возьми нож, подойди к окну, коснись лезвием стекла и быстро проведи сверху вниз; лезвие держи перпердикулярно, обязательно перпендикулярно; если не получится с первого раза, то повтори - и ты узнаешь в каком месте сейчас твоя душа. Судя по боли, душа сегодня жила в глотке и между ушами. Невозможно переносить такой скрип долго. Если он не прекратится, - я разломаю все эти фиговые листы. Лучше жить на улице или с дырами в стенах, чем слышать такое каждую ночь. Он этого можно сойти с ума. Кажется, была такая пытка звуком в изощренном средневековье, где-то на древнем востоке, умевшем смаковать боль, - и после этой пытки ты был сумасшедшим или мертвецом.