На скамейке двое: он и она.

– Понимаешь, Маша, жена и сын, - сказал Дорош А. Я.
– Это ведь так просто не сбросишь со счета. Мы вместе уже двадцать два года. И она очень несчастный человек.

– Я думаю, с тобой ей хорошо, - сказала Марина Григорьевна так, будто уронила голос.

– Она очень больна.

– Сердце?

– Почему именно сердце?

– Потому что я не знала как спросить. Никогда не знаешь, как об этом спросить.

– Нервы. Она очень нервный человек и нуждается в уходе.

– В твоем уходе.

– В моем.

– Я так и знала, что ты скажешь что-нибудь такое.

– Почему?

– Потому что ты настоящий, а все настоящие давно разобраны, на мою долю не осталось.

– Не говори так.

– Ты прекрасно знаешь, что это так.

Она встала, посмотрела на синий блеск и села ему на колени, обняла одной рукой, положила ладонь на ухо, дважды хлопнула: тук-тук, продолжая смотреть вдаль.

– У тебя губы красивые, - сказал он.

– Ты прекрасно знаешь, что некрасивые. Были бы красивые, ты бы их давно уже целовал.

К вечеру группа накупалась, наелась шашлыков, нажглась на солнце, выспалась и даже наслушалась новостей по приемнику. Вода была мутной, солнце - колючим и просто бешеным, новости, как всегда, гнусно лгали и пугали. Приемник шипел и не ловил намеченного: отломали антенну, поставили между камней, она наклонилась, и была трогательная стремительность в легком её наклоне - стремление к эфирной выси. Шашлыки пахли пережаренным мясом и не пахли шашлыками. Спать надоело. Становилось положительно скучно. Две толстые, но спортивные сестрицы лет двадцати положили бадминтон в чехольчики и изъявили неувереное желание идти дальше.

– Подождем Марину Григорьевну и пойдем, - предложила одна из сестричек.

– Можете долго ждать, - заметила в сторону жена небритого туриста.

– А что с ней?

– С ней течка. Так, кажется, это называется?

Небритый турист кивнул.

– Когда мы вернемся, предлагаю сообщить администрации. Думаю, что вы тоже поставите свои подписи.

– Она ушла вместе с этим, который?...
– наивно спросила вторая сестра.

– Ну а с кем же еще, девочка?
– жена небритого туриста сделала очень большие глаза.

– Мы ведь не в каменном веке живем, - предположила первая сестричка, и свободные люди имеют право любить друг друга.

– Не знаю, как там у свободных, а она при исполнении обязанностей. А у него кольцо на пальце. А если бы с нами были дети?

– Может, она бы не вела себя так.

– Уверяю вас, девочки, она вела бы себя точно так же. Мне ли таких не знать?

– Что ты имеешь ввиду?
– спросил небритый турист.

– Я имею ввиду, что все мужчины, не исключая тебя, кобелеют, как только остаются одни. И попробуй только сказать, что я не права - я тебе припомню. Я предлагаю позвать нашего рыболова и больше никого не ждать.

Наш рыболов отошел метров на двести и стоял по пояс в воде - далеко от берега. Значит, нашел какой-нибудь подводный камень. Кулек с возможной рыбой рыболов крепил к плавкам.

Когда они спустились к морю, солнце уже таяло в дальних облаках, как мороженое в жаркий день. На пляже никого не было. Костер слегка дымился и дымок поднимался вертикально, синея на фоне скалы, и белый на фоне темнеющего неба. У костра разбросана картофельная и апельсиновая кожура. Тут же пустой флакончик Pantene. Далеко в море идет кораблик: он ходит по расписанию, через каждый час и пятьдесят три минуты.

– Что-то я не вижу наших, - сказал Александр Яковлевич.
– Но если честно, то они мне уже надоели.

– Тебе хорошо говорить, а я на работе.

– Мне бы такую работу, - сказал он весело.

– Не говори о том, чего не знаешь.

– Ну и пожалуйста, не буду. Они наверное, уже пошли. Что там такое?

Маша вынула из-под камня листок и читала его с выражением непрозрачности на лице.

– Что они пишут?

– Это мне.

– Можно почитать?

– Ничего интересного. Пишут, что захотели погулять одни. Такое часто бывает. Это не опасно, здесь ничего с ними не произойдет.

– А зачем же ты нужна?

– Я положена по разнарядке. Как аптечка, карта местности или инструкция к шампуню - и так же нужна.

– Разве к шампуню пишут инструкции?

– Вот, возьми и почитай, если не веришь. Даже если у тебя единственная извилина, то от такого чтения она распрямится.

Она присела к костру и стала раздувать огонек. Угли ещё тлели и быстро взяли листок. Мороженое уже совсем растаяло и розово стекало на дымчатый горизонт. Кораблик уплыл, за ним, навернео, летели жадные чайки.