Через какое-то время мы аккуратно сняли с зеркала коробку, а затем размотали несколько слоев стретч-пленки. Но ни стекла, ни рамы так и не увидели.

– Оно задрапировано, – Наташа мазнула лучом фонарика по ткани защитного покрывала, обтягивавшего зеркало под пленкой. Судя по его пыльному и довольно потрепанному виду, покрывало возрастом не уступало самому зеркалу. Ко всему прочему ткань была плотно обвязана крепкими веревками.

«Будто в цепи заковали», – подумалось мне.

Не без труда разобравшись с веревками, мы стянули с зеркала тяжелое пыльное покрывало. Но и тут нас ждал сюрприз – под ним находился еще один слой ткани, на сей раз тонкий, почти как саван, и какой-то липкий. Зато под ним уже ощущался холод стекла.

– Я, конечно, понимаю, что зеркало старинное и дорогое, – прервал молчание Влад. – Но зачем его так тщательно упаковывать?

– Сто одежек и все без застежек… – процитировал я детсадовскую загадку. – Оказывается, нас обманывали. Не капуста это, а зеркало…

Наконец последний слой ткани оказался на полу, и мы отступили на шаг назад.

С первого взгляда становилось понятно, почему зеркало приглянулось тете Лене. К его созданию явно приложил руку талантливый мастер. Стекло обрамляла искусно сделанная резная рама, когда-то бывшая золотистой, но теперь слегка потемневшая от времени. Зеркало гипнотизировало взгляд, одним своим видом вызывая целую гамму эмоций. Наверное, впервые в жизни я почувствовал, что такое трепет перед лицом настоящего искусства.

– Какая красота… – выдохнула Наташа.

Я провел ладонью по деревянной раме. Поражало, насколько тщательно мастер проработал каждую завитушку вплоть до самых мельчайших.

– Гляньте сюда, – Влад осветил лучом фонарика верхнюю часть рамы. Там мы увидели фигуры двух ангелочков, весело дудящих в свои трубы. Опять-таки, все было сделано невероятно тщательно. Настолько, что мне в какой-то момент почудилось, словно где-то вдалеке звучит не то трубная музыка, не то вообще хор…

Я тряхнул головой, прогоняя оцепенение, и решил поближе рассмотреть раму. Влад опустился на корточки и занялся изучением старинной опоры.

– Потрясающе, – продолжала восхищаться Наташа, обходя зеркало вокруг.

– Между прочим, состояние у него далеко не идеальное, – я указал светом на несколько длинных царапин на раме по бокам от стекла.

– И я даже могу сказать, почему, – подал снизу голос Влад.

Его фонарик освещал нижнюю часть рамы, где было выгравировано: «Louis Arpo 1743».

Я присвистнул.

– Если гравировка не врет, то получается, что зеркалу почти триста лет.

– Судя по имени автора, сделано не у нас, – Влад поднялся на ноги и встал рядом со мной.

– Луи Арпо, – я повторил имя мастера, пробуя его на вкус. – Похоже, что-то французское. Или, может быть, фламандское. Наташ, не слышала о таком?

– Нет, имя незнакомое, – Наташа присоединилась к нам, показавшись из-за задней стенки зеркала. – Но я не так уж много мастеров из восемнадцатого века знаю. А названия там не было? Раньше зеркала считались произведениями искусства, и авторы давали им названия – так же, как для картин или статуй.

– Вроде не было ничего такого, – Влад снова опустился на корточки. – Но тут света слишком мало. Может, я и проглядел…

Зеркало действительно стояло в более темной части магазина, куда не доходил даже слабый дневной свет из-за закрытых жалюзи на окнах и витрине.

– Так в чем проблема? Давайте передвинем его поближе к свету, – предложил я.

Сказано – сделано. Мы с Владом подошли с двух сторон и осторожно приподняли зеркало. Оно оказалось гораздо тяжелее, чем я предполагал.

– Тяжелое, блин… – пропыхтел Влад.

– Давай по чуть-чуть, вот так, потихоньку… Раз-два, взяли!

С грехом пополам мы передвинули зеркало на несколько метров правее. К концу маршрута с нас уже градом катился пот. Когда зеркало твердо встало на ножки, я про себя порадовался, что мы его не уронили. Вот было бы шуму…

Тяжело дыша, мы отошли в сторону, дабы не загораживать даже тот слабый свет, что у нас имелся.

– Ребята, смотрите! – послышался оклик Наташи, и мы синхронно обернулись.

Наташа переводила взгляд с нашего зеркала на другое, что висело на стене. Настенное зеркало я знал – оно пылилось там уже не первый год и особой ценностью не обладало. Перед ним чаще всего поправляли прически посетительницы магазина.

Я не сразу догадался, что так заинтересовало Наташу. Прочитав на наших лицах непонимание, она пояснила:

– Зеркальный коридор.

Тут уже и до нас с Владом дошло. Передвигая зеркало, мы случайно установили его прямо напротив настенного собрата. В результате зеркала начали отражаться друг в друге, образуя так называемый зеркальный коридор, уходящий в бесконечность. Совершенно обычная вещь, вот только…

– Он какой-то странный, вам не кажется? – добавила Наташа после паузы.

Я промолчал, хотя и мне показалось, что внутри, в самом коридоре, что-то двигается. Да и сам коридор будто бы произвольно менял форму, становясь то шире, то уже – и это при том, что ни одно из зеркал не шевелилось.