– Не знаю. Может, дело в том, что уже извлеченную душу нельзя вернуть, можно только отпустить. Но тогда она отлетит, и наступит смерть. А может, я просто не нашел правильного способа. Я перестал экспериментировать с этим… очень давно.

– Но если попробовать снова?

Редферн покачал головой и вдруг прижал руку девушки к губам. Маргарет провела ладонью по его волосам.

– Я прекратил это, – невнятно прошептал Энджел. – Больше ни одного процесса. Никогда. Я никому не позволю…

– Кто это придумал? Кому могло прийти в голову такая… такое…

– Я не знаю.

– Но как-то же вы об этом узнали? Как вы вообще познакомились с консультантами и стали делать для них инструменты, оружие и все остальное?

Редферн со вздохом откинулся на спинку кресла. Он глядел на девушку из-под полуопущенных ресниц и не отпускал ее руку.

– Я плохо помню. Когда на Лиганте открылся провал, я был при смерти. Я даже не видел сам момент раскола, потому что… – Он поднес руку к глазам, но так и не коснулся их. – Потом сквозь меня словно пронеслась молния. Так обжигающе больно, как будто каждая частица тела разрывается в клочья. А когда я снова открыл глаза и увидел… – Он сглотнул. – Я смотрел в воронку провала, и тогда мне показалось, что я гляжу прямо в ад. Я вскочил и бросился прочь, в море, а затем… меня, наверное, вытащили из воды в лодку – я помню, что лежал на мокром дереве и слышал плеск весел. Пока, кажется, не потерял сознание.

– О господи… – задохнулась девушка. – Вы не должны такое помнить!

– Никто не должен такое помнить.

– Разве вы ни разу не пытались узнать, кто придумал процесс? Вы его видели?

– Нет. Я получил инструкции, но обратного адреса и подписи он на них не оставил.

– Значит, это были вы. – Маргарет выдернула свою руку из его руки и отступила. – Вы превратили мистера Лонгсдейла в консультанта. Его и других людей!

– Да, – тихо сказал Энджел. Сердце Маргарет сжалось. Врал ей! Им всем! Все это время он знал, почему пес так бросается на него, знал, сколько людей превратил в монстров, знал – и молчал. Ни единым словом, ни жестом не выдал себя! А до этого – сколько раз он проводил процесс, скольких лишил всего… всего, что только можно представить!

– И вы не сказали мне…

– Но вы же не спрашивали.

Маргарет отвернулась. Ее царапала когтистой лапой боль, о которой девушка до сих пор не знала. Как он мог так молчать, так лгать им – и ей!

– И как оно вам? – процедила Маргарет. – Увлекательное занятие, да?

– Вы знаете, зачем я это делал. Я не видел другого выхода, пока…

– О да, у вас благородная цель, охота на монстров, вы мне все уши прожужжали! Можете не повторяться, я уже знаю, чем вы всегда себя оправдываете. Неужели вы не представляете, каково это – просто проснуться и понять, что кто-то лишил вас абсолютно всего и вы теперь даже не человек?

– О Маргарет, – он чуть слышно вздохнул, – но я-то как раз представляю.

Девушка обернулась. Энджел стоял у зеркала и смотрел на нее. Окажись он разъяренным, или жалким, или оправдывающимся – ей не составило бы труда исколоть его упреками, но он был просто очень печален.

– Иногда вы понимаете, что вы наделали, только увидев результат ваших усилий. Я никогда не смогу этого забыть, и каждый раз, когда вижу их, они напоминают мне…

– Напоминают о том, во что вы их превратили, и потому вы их так не выносите? За то, что сами же с ними и сделали? – с горечью спросила Маргарет.

– Я не выношу не их, – пробормотал Энджел. – Я… впрочем, при взгляде со стороны разницы не видно, так что какой смысл что-то говорить.

Но девушка догадалась, что он хотел сказать. Однако сейчас она не могла понимать еще и его, что бы он ни чувствовал.

– Я навещу семью, – сухо сказала мисс Шеридан. – Они ждут меня, чтобы отметить день рождения. Потом заберу дядин чемодан.

В глазах Редферна вспыхнула тревога.

– Вы хотите уйти? Сейчас?

– Сейчас, – с нажимом повторила Маргарет, – мне нужно побыть подальше от вас.

12 октября

Бреннон обеспокоенно взглянул на часы. Почти четыре утра! Раньше нежить нападала чуть ли не сразу после наступления темноты. Лонгсдейл и ведьма давно должны были вернуться. Уж не случилось ли чего? Он подошел к окну – там сыпал мелкий дождь, больше похожий на пыль.

– Здесь провал, – несколько извиняющимся тоном сказала Валентина. – Из-за него труднее управляться с погодой.

Натан насторожился:

– Значит, из-под купола все-таки что-то вытекает?

– Скорее, излучается. Здесь нет нечисти, если ты об этом, но влияние той стороны очень ощутимо. В Фаренце довольно много нежити и не самый здоровый климат. Люди и животные болеют чаще, стареют раньше и живут меньше.

– Лакомый кус для чернокнижника. Джейсон Мур убил четырнадцать детей, чтоб выцарапать себе с той стороны ифрита. А тут такой соблазн прямо под боком…

– Неужели ты думаешь, – удивленно спросила Валентина, – что кто-то хочет залезть под купол? Даже если не говорить о городе – это же смертельно для того, кто попытается!