Небо над головой перевёртыша стремительно налилось багрянцем, уплотнилось и рухнуло вниз клубящимся туманом. Я непроизвольно отшатнулся, под треск вдавленного в землю дома, и ухватился за край телеги, стараясь удержаться на, ставшими ватными, ногах.

Уф. А «Выдох вечности» посложней «Воздушного кулака» будет. Ели справился с энергетическим потоком, да и откат неслабый словил. Ладно, откат — дело десятое! Покорёжит немного и отпустит. Главное, что колдуна завалить получилось!

Напрягая зрение, я всматриваюсь в клубящийся по снегу багрянец, пытаясь хоть что-то в нём рассмотреть. Рядом, прохромав по рыхлому снегу, остановился айхи, с опаской посматривая в ту же сторону.

— Думаешь мёртв?

— Да кто после такого выживет? — резонно заметил я и тут же похолодел, почувствовав, как по спине ледяной волной пробежали мурашки. — Толик! В сторону! Быстро! — проорал я, одним прыжком выскакивая из жёлтого пятна, образовавшегося под ногами.

Айхи, бросился следом и пронзительно заверещал, катаясь по снегу, в попытке потушить вспыхнувшую шерсть на спине. Бешено взревели быки, рванув в сторону загоревшуюся телегу.

— Ах ты ж, — вновь бросился я в сторону, увернувшись в этот раз от призрачного молота, с пронзительным свистом вспоровшего землю. — Живой, вражина такая!

Вышедший из багрянца колдун, зашёлся в безумном хохоте, вновь кастуя заклинание. Сбоку ещё пронзительнее заверещал айхи и, не смотря на продолжавшую дымиться спину, вновь начал растворяться в воздухе.

Всё ясно. Этот не помощник. Ну, хоть не мешает и то ладно. А то было у меня опасение, когда я айхи освобождал, что он мне в спину ударить может.

Албыч, между тем, вновь атаковал. Я охнул, почувствовав, как невидимое лезвие вспороло ногу, упал на снег, взвыв от нарастающей боли.

И вновь старый маг, хрипло смеясь, вводит перед собой ярко вспыхивающие руны.

— Вот же шустрый какой! Ну, на тогда, держи!

Из последних сил, несмотря на боль и навалившуюся слабость, вновь создаю «Воздушный кулак» и бросаю заклинание в сторону врага. Воздушный шквал сметает в сторону багрянец, и уносит прочь вместе с остатками многострадальной избы.

Но Албыч устоял. Нет, упасть то он упал, но и только. В следующий миг колдун вновь был на ногах, а на меня сковали невидимые оковы, не давая возможности даже пошевелиться.

Ну, ладно, сам напросился! Кусая губы от бессильной ярости, я начал мысленно будить спящего во мне асура.

— Вельда! Вельда!

Голос настойчиво пробивался сквозь густой, вязкий кисель, затопивший сознание. Да что же такое?! Мне хоть когда-нибудь спокойно полежать дадут?! Может, всё же отвяжутся?

— Вельда! — не унимался назойливый голос. — Очнись, Вельда!

Нет, не отвяжутся! Нужно попробовать ответить. Может тогда меня в покое оставят?

С трудом открываю глаза, втягиваю в себя морозный воздух и начинаю судорожно кашлять, силясь вытолкнуть из лёгких проклятую хмарь.

— Очнулся! Дин, иди сюда! Вельда очнулся!

Надо мной склоняется заплаканная мордашка Маришки.

— Ты то тут откуда? — разлепил я через силу запёкшиеся губы. — Или я это брежу так?

— И вправду очнулся, — возле малышки появилась герцогиня и сунула мне в рот баклажку, давая напиться. — А я думала, что не выживешь, — скривила она губы в знакомой усмешке.

— Что, так плохо выгляжу? — выдавил я, тщетно пытаясь определить, что у меня конкретно болит. Чувства в ответ заверили, что болит буквально всё.

— Выглядишь ты как хорошо прожаренный кабаний окорок, — засмеялись мне в ответ. — Только, судя по запаху, ещё и подгорелый немного.

— Очухался? — сбоку появился крепко сбитый воин, одетый в обитую чёрным мехом однорядку, из-под которого торчала кольчуга. — Что здесь за бойня была? Ты что ли молниями кидался?

— Да куда там? — тон и самое главное взгляд воина мне сильно не понравился, а значит и откровенничать я с ним не собирался. — Я всего лишь простой адепт воздуха. Мне такие заклинания не под силу. Мимо шёл, а тут такое. Вот и мне мимоходом попало.

— Ой ли? — усмехнулся вой, иронично изогнув бровь. — А мне про тебя, перевёртыш, другое сказывали. Госпожа, — повернулся он в Диане. — Его заковать покрепче нужно. Оно бы, конечно, наручи одеть, да вот беда, не озаботился я с собой их взять. Кто же знал, что к нам по дороге такая птица в силки угодит?

— Ты рехнулся, Ульф? — рассерженной змеёй зашипела девушка. — На нём живого места нет!

— Только тронь! — заступилась за меня и Маришка, воинственно тряся косичками. — Я тебе в кашу тайком плюну!