Не обращая внимания на поток машин, Денис открывает дверь и начинает двигаться в мою сторону. Я встречи с ним не ждала. И уж точно не мечтала увидеться на пешеходном переходе. Но…

– Ты что здесь делаешь?

Захочешь – не убежишь. Зато я на секунду почувствовала себя героиней блокбастера: птички вокруг летают, машины сигналят и красивый парень напротив стоит. Погода, правда, подвела. Дождь должен лить, а нас тут солнце ослепляет, заставляя щуриться.

– За хлебом ехал, смотрю, ты стоишь. Дай, думаю, поздороваюсь. Как дела, Карамелька? Вижу, с забегами на длинные дистанции у тебя проблем нет.

– У меня и с короткими все в порядке.

Сколько ждать? Секунду, две, три? Когда уже можно идти, не боясь на чужом капоте прокатиться?

– Вряд ли. Саша, садись в машину, – устало просит он, проводя рукой по волосам. – Зеленый загорится нескоро.

– Боишься, что штраф прилетит?

– Скорее, статьи за похищение. Уверен, ты будешь кричать, когда я схвачу тебя и понесу. Может, даже начнешь сопротивляться. Улица многолюдная, кто-то точно не поверит, что у нас брачные игры, и вызовет властелинов порядка с дубинками.

Хватать не торопится. По сторонам тоже не смотрит. Голову вверх поднял и глаза закрыл, будто позагорать решил.

Оглядываюсь и вижу, как водители проезжающих машин кричат нам, стуча пальцем по виску. М-да уж. Попала так попала.

На всякий случай бросаю взгляд на Макеевскую машину. Кажется, в ней никто не сидит.

– Южина в багажнике? – не сдерживаюсь и спрашиваю, тут же язык прикусывая.

– Понятия не имею, о ком ты.

Закатывает глаза и берет меня за руку, забирая пакеты. Его бы джентльменом обозвать, да только образ Южиной в пеньюаре мешает мне комплиментами раскидываться.

Он ведь за мной не пошел.

А теперь я не хочу с ним рядом находиться.

– Думаю, ты знаешь, о ком я. – В глаза его посмотрела и сама на переднее сиденье запрыгнула, дверь закрывая. Пока он обходил машину, успела пристегнуться.

Меня внутри колотило так, будто вся злость мира решила через меня пройти. Раздражало спокойствие Дениса. Бесила своя реакция на его подружку. Да, я глупость сморозила, когда про Южину сказала. Но… Макеев сам ко мне подошел. Проехал бы мимо, не пришлось бы глаза закатывать.

Денис молча садится, заводя двигатель. Проезжая метров триста, останавливается и паркуется напротив трамвайной остановки. Пальцами барабанит по рулю, набивая имперский марш с таким видом, будто Дарта Вейдера вызывает.

– Ладно, Саша, не хотел я трогать твоих тараканов, но кажется, придется. – Он резко разворачивается ко мне корпусом, стреляя взглядом. – Не смотри так в окно. В этот раз сбежать не получится. У нас тут разговор серьезный намечается, приготовься слушать и запоминать.

– Что? Да я…

– Ты, Карамелька, ты. Про тебя и будем говорить. Готова?

– Нет.

– Это был риторический вопрос, – ухмыляется и пододвигается ближе. – Ух, а взгляд-то какой. Так, не отвлекай меня и не сбивай с мысли. Я тут злюсь, вообще-то.

– Ты? Злишься? Издеваешься?

– Злюсь, конечно. Саша, ты меня одного бросила на растерзание тарантула. И даже не побеспокоилась, всего меня съели или ноги оставили. Кто так делает?

Южина - паучиха?

А что?

Мне нравится. И как ей-то подходит.

– Судя по ее внешнему виду, опасности она не представляла.

– Что с ее видом?

– Не придуривайся. Слепой бы прозрел, стоило ему бы только посмотреть на красный пеньюарчик твоей ночной гостьи. А мне мешать вам не хотелось, поэтому и ушла. Кстати, а ты про каратиста помнишь? Что, если…

– Я ее за дверью оставил сразу же, как только ты ушла, – уверенно перебивает меня Макеев, устало выдыхая.
– Почти сразу. Сначала вытряс, откуда у нее ключи от моей квартиры.

Так, Саша, спокойно.

Тебя там не было. Ты не в курсе, как все происходило на самом деле.

– И откуда? Сам дал, а потом забыл? Какая же короткая у вас память, Денис Макеев.

Я буквально заставляю себя улыбнуться под его пристальным взглядом. Почему он так смотрит?

Да и пусть. Плевать, о чем он там думает.

Денис улыбается, но глаз от меня не отводит.

– Не понимаю, как такая шикарная девушка с обалденной задн… - замялся, не договорил, хотя я и так поняла, что он сказать хотел. – Неважно. Может ревновать?