Узкие улицы наглухо перекрыли машинами, сгребая их при помощи бульдозера, который в одном из таких и бросили. Широкие проездные имели блокпосты и огневые точки в окнах близлежащих домов. А те, что поменьше, тоже перекрыли пулемётными расчётами, но без возможности въезда.

Кузьмич указывал пальцем то в одну сторону, то в другую, объясняя нам, где что находится и за безопасность чего отвечает. Мы, конечно, важно кивали головами, будто хоть что-то понимали в обороне.

Люди вокруг суетились, разбирали оружие и патроны. Многие смотрели на автоматы так, будто впервые в жизни увидели. Таких отводили в сторонку, где они тут же получали краткую вводную инструкцию.

Женщины и подростки не были исключением, им тоже нашлись занятия. На часть населения, что неспособна принимать участие в боевых действиях, возлагалось не менее ответственная работа по набиванию магазинов и лент к пулемётам.

Происходящее вокруг больше напоминало съёмку фильма о Великой Отечественной войне, если бы не вид современного оружия.

На подготовку времени в обрез. Чтобы добраться до Гуся от Владимира, потребуется максимум час, но скорее всего, меньше.

В отличие от того сброда, что собирается защищать свой город, у противника профессиональная армия, в которой люди точно знают, с какой стороны держать автомат.

Уверенности в победе становилось всё меньше, особенно когда гусевские начали занимать позиции. Я, конечно, не стратег и далёк от военной науки, но даже мне стало понятно, что подобные укрепления сметут на раз.

Нас провели по кругу защитного периметра и снова вернули к точке въезда. Поляки его обороной занимались в самую последнюю очередь, здраво рассудив, что с этой стороны могут подойти только они. Именно здесь Кузьмич и предполагал основные боевые события. Потому как здесь самый прямой путь из Владимира.

Затишье перед бурей.

Нервное напряжение ощущается физически. Мрачные лица людей, сжимающих автоматы так, что пальцы белеют, а некоторые периодически вытирают пот со лба, несмотря на довольно прохладную погоду.

Дополняет картину тишина. Ещё совсем недавно слышались крики, команды, бряканье железом и всё это сдобрено хорошей порцией мата. Сейчас суета стихла, раздаётся лишь монотонное бормотание молитвы здоровенного мужика, метрах в трёх слева.

– Да заткнись ты на хуй! – не выдержал Мутный и прикрикнул на него. – Боги тебе помогут разве что сдохнуть побыстрее!

Но мужику было всё равно, он словно не услышал, продолжая молить невидимого Бога о спасении души.

Как бы мы ни готовились к встрече со смертью, пришла она внезапно. Вначале послышался лёгкий свист, будто кто-то прутиком махнул, как вдруг он превратился в грохот, который тут же перерос в пронзительный вой и крики множества глоток.

Мина разорвалась внутри за линией укреплений и вывела из боя сразу процентов семьдесят. Кто-то умер мгновенно. Вот вроде сидел человек и бормотал себе под нос молитву, а через мгновение молча уткнулся носом в мешок, заливая его кровью из разбитого черепа.

Рядом с ним вопили с десяток раненных, у одного такого оторвало руку, но не совсем. Она висела на остатках кожи, демонстрируя окружающим разорванное мясо, с торчащими из него костями.

Двое держались за животы, они извивались, словно разрубленные лопатой черви, видимо, пытаясь тем самым унять боль. Другие тихо завывали, придерживая кто руку, кто ногу, из-под пальцев струилась кровь, а лица бледные, притом не только у раненных.

Ни о каком сопротивлении и речи больше быть не могло. Бой уже начался, а с нашей стороны ни единого выстрела не прозвучало. Моральный дух воинов сломлен, они уже готовы сдаться, лишь бы прекратить всё это. Да и врага не видно, не в кого целиться. Зато мы у них как на ладони, и нет ни малейшего шанса, чтобы скрыться от навесного огня.

– Они там! – прокричала мне в ухо Тоня и указала пальцем в сторону окружной дороги. – Я их слышу, они смеются над нами.

– Сейчас я этим пидорам посмеюсь на хуй! – взревел я и поднялся во весь рост.

Гнев овладел мной, а страха смерти больше нет, а значит – нечего терять?!

Маленькие частицы сами устремились ко мне, впитались в тело и я почувствовал, как энергия заструилась внутри. Ударил я будто на рефлексе, даже мгновения на раздумья не потратив.

Ориентируясь по направлению, на которое указала Тоня, я высвободил заклятье. С небес грохнула молния, толкнув в грудь звуковой волной. Не долетая до земли примерно метр, электрический разряд разветвился, поражая всех, кто находился на пятачке около миномёта. Теперь уже крики врагов ласкали наш слух.

Однако и они пришли не только с оружием, вспышка огня на левом фланге явно не могла быть из чего-то выпущена, потому как била из ниоткуда. Столб, переливаясь всеми цветами оранжевого, плясал внутри укрепления и сейчас там творился ад.

От температуры сдетонировал боеприпас, разбрасывая вокруг человеческие ошмётки, посечённые пулями и осколками. В живых там вряд ли кто-нибудь останется – слишком плотный поток железа и пламени.

Крики, вой, беспорядочная стрельба доносились со всех сторон.