– Любой город, – подтвердил Адамек.

Гиммлер ненадолго задумался. Затем произнес:

– Амстердам.

С лиц мужчин мгновенно пропали улыбки.

– Амстердам? – удостоверился Адамек.

– Разве это проблема? – поинтересовался Гиммлер.

Хелена сидела в оцепенении перед своей клавиатурой. Всего этого она не знала. Она составляла программы по предписаниям, которые обычно получала от герра Адамека, герра Леттке и герра Добришовского, а также от остальных. И, как обычно, она не спрашивала, для чего предназначались эти показатели: наборщицы программ не имеют права задавать подобные вопросы.

Конечно, она предавалась собственным размышлениям. Но ведь речь шла всего лишь о продовольственных товарах, о количестве калорий – что тут можно было заподозрить, если речь идет о продовольственном положении народа? О том, чтобы исследовать состояние снабжения, выявить, где людям было достаточно еды, а где нет?

Но теперь… Казалось, ее руки весят тонну. В ее животе неприятно заныло. Ей хотелось убежать и спрятаться в туалете, но если она на это решится, то впоследствии Фелькерс оторвет ей голову.

Возможно, ей удастся не капитулировать.

Дискуссию, разгоревшуюся между мужчинами, она слушала краем уха. Введена ли в Амстердаме безналичная оплата? Да, гласил ответ, в той или иной степени с момента оккупации Нидерландов. Гульдены были изъяты, все наличные деньги ликвидированы и введены безналичные рейхсмарки, как в Германии. Имеются ли в нашем распоряжении все необходимые таблицы?

– Фройляйн Боденкамп? – Голос Адамека. – Хелена?

– Да? – очнулась она.

– Есть ли у нас все необходимые таблицы, относящиеся к Амстердаму?

– Да.

Тем временем они были перечислены перед ней на экране. Должно быть, ее руки сделали все необходимое без ее ведома.

– Тогда запустите, пожалуйста, расчеты.

– Да, – услышала Хелена Боденкамп собственный голос, послушный, как и подобает немецкой женщине, а потом посмотрела на свои руки, вводящие необходимые команды.

И наконец нажала кнопку «Выполнить».

Почему именно сейчас она подумала о Рут, своей подруге детства? Рут Мельцер, которая в один прекрасный день должна была пересесть в самый дальний конец классной комнаты и не делать нацистское приветствие, которым все остальные встречали учителя. Рут Мельцер, которая вскоре уехала с родителями в Америку, навсегда, и о которой она больше никогда ничего не слышала.

В то время, когда производились расчеты, а процент выполнения постепенно увеличивался, – ей казалось, словно она слышит, как прямо сейчас в нижних помещениях грохотали и тарахтели хранилища данных и запускались вентиляторы компьютера, поскольку вычислительный блок работал на полную мощность, – в то время, пока кругом стоял безостановочный жуткий шум, – Гиммлер прокомментировал, почему он выбрал Амстердам.

– Когда вермахт оккупировал Нидерланды и у нас появилась возможность взглянуть на документы, обнаружилось, что администрация города Амстердама давно ведет учет того, к какой религии принадлежат граждане, проживающие в городе. У всего этого были налоговые основания, но для нас это стало просто подарком провидения. В отличие от старого доброго рейха, где Управлению по вопросам расы необходимо проводить трудоемкие генеалогические исследования, чтобы определить, кто является евреем, у нас в одночасье появился полный список в отношении Амстердама. Что, конечно же, значительно упростило необходимые мероприятия.

– Да, это действительно удачная находка, – согласился Адамек.

– Мы начали депортации в начале лета, – продолжал Гиммлер, – но, поскольку у нас есть этот список, нам известно, что мы поймали не всех евреев. О некоторых говорят, что они уехали за границу, но, если свериться с документами пограничных органов, мы обнаружили, что это не может быть правдой. Иными словами, если только они не переплыли через Северное море, то они все еще там, где-то в городе, в надежде, что когда-нибудь мы снова исчезнем. – Он сжал кулак, жест внезапно вспыхнувшей ярости. – Но мы уже не исчезнем. Мы пришли, чтобы остаться на тысячи лет.

После этой внезапной вспышки рейхсфюрера воцарилось немое молчание. Никто не шевелился, никто не говорил. Все не отрываясь следили за количеством процентов на экране, которое медленно приближалось к 100.

Затем все исчезло и появился список.

Две первые строчки гласили:

Гис – 6710 калорий в сутки на человека.

Ван Вейк – 5870 калорий в сутки на человека.

– В яблочко, – сказал в тишине Леттке.

Гиммлер встал.

– Что это значит?

– Эти люди покупают почти в три раза больше продовольственных товаров, чем могут потребить самостоятельно, – пояснил Адамек. – Фройляйн Боденкамп, записи из таблицы домочадцев, пожалуйста.

Хелена почувствовала, как на нее навалился какой-то чудовищный, невидимый груз, настолько тяжкий, что она едва могла дышать. Но ее руки, эти предатели, продолжали работать, набирая необходимые команды с неутихающей ловкостью, и изображение на проекционном экране расширилось, чтобы отобразить информацию о лицах, скрывавшихся под этими фамилиями.

В первой строке упоминалась бездетная пара, Ян Гис и Мип Гис-Зантрушитц. Даты рождения, места рождения – жена была родом из Австрии, – место жительства, место работы.