Шрифт:
– Чего-чего? Много вы понимаете. – Фыркаю я. – Вас осматривали?
– Да… То есть нет. У меня жалобы, между прочим. Жду вас в палате. Приходите скорее и осмотрите мои раны прекрасными красными пальчиками.
Вот же жук! Похоже, я заливаюсь краской. Щеки пылают, как у девчонки, сердце гремит как наш старый сухожаровый шкаф.
– Подойду немного позже. Возвращайтесь в палату. – Бросаю я и почти пускаюсь наутек. Вот тебе, Сонька и роман… Ты краснеешь, бледнеешь, задыхаешься, а ведь Марк еще ничего такого не сделал… И не сделает, потому что я не позволю… Правильно я про него подумала – он изменщик и ходок. А бедная Лена страдает.
– Всем привет, что у нас сегодня? – здороваюсь с коллегами, склонившимися над историями болезней. Раздеваюсь за ширмой и облачаюсь в чистую светло-голубую пижаму.
– Сонька, ты маникюр сделала? Никогда раньше не видела тебя с красными ногтями! Новый мужчина? – спрашивает Марина Артемовна, не отрываясь от истории болезни. И как только заметила? Марина похожа на Деми Мур из фильма «Привидение» – темные крашеные волосы, короткая стрижка, умный карий взгляд. Она очень помогла мне после смерти Павлика… Терпеливо выполняла роль «жилетки», ассистировала на операциях, боясь, что я не справлюсь…
– Быстро же ты, Сонечка, – шипит как змея ординатор Ольга Юрьевна. У нас с ней взаимная неприязнь. Подозреваю, что дело в симпатии ко мне Арзамасова.
– Цыц! Ничего не быстро. Нормально все, Сонька, так и надо. Садись, давай кофе попьем. – Марина жестом указывает на стул. Отрывается от созерцания карт и энергично трясет головой. Есть у нее такая привычка. – У нас на удивление спокойно. Экстренных нет, плановых прооперировали. Толя молодец всех вылечил. Рассказывай, что нового? Или… Может, пойдем, покурим?
– Не хочу, Марин. Я бросаю. Пойду послеоперационного пациента осмотрю, у него жалобы. А потом кофе попьём. – Ищу на столе карту Барсова, просматриваю анализы. Все нормально у него… Не понимаю, чем тогда вызваны жалобы? Похоже, это просто капризы.
– Беги, Сонечка. Сегодня, кстати, следователь приходил по поводу Борисенко. Его объявили в розыск. – Протягивает Марина. – Пропал без вести. Жил Борька один, не дружил ни с кем… Вот такие пироги.
– Понятно. – Отвечаю я, провалившись в воспоминания. «Он знал о Виктории, он знал о Пашиных делах. Они повязаны. Все это – звенья одной цепи. Аварию Павла подстроили, от Борисенко тоже избавились. Они мешали…», – шепчет интуиция.
Погрузившись в раздумья, хватаю со стола карту Барсова и выхожу в коридор. Может, стоит поговорить с Марком о моих подозрениях? Рассказать о Борисенко, Виктории, любовницах? Кто знает, какой информацией владели все эти люди? Нет, я не хочу выглядеть в глазах Барсова глупой идиоткой, которая не замечала измен мужа. Ни к чему Марку знать о моей личной жизни…
– Барсов, у вас отличные анализы, – вхожу в палату и придвигаю стул к кровати больного. Завидев меня, Марк приподнимается на локтях. – Снимите футболку, я вас осмотрю. Что вас беспокоит?
– Софья Васильевна, я хотел объяснить вчерашнее. Лена, она…
– Не стоит. Ваша семейная жизнь меня не касается.
Боже, мне хочется зажмуриться. Марк обнажает крепкую, покрытую темной порослью волос грудь. «Ты врач, дура! А он пациент! Ты каждый день видишь людские голые тела. Успокойся и отдышись», – приказываю себе мысленно и касаюсь его горячей кожи фонендоскопом. Тахикардия, так я и знала. Марк взволнован не меньше моего.
– У вас тахикардия, – произношу, вынимая из ушей дужки.
– Волнуюсь, – вздыхает он. – Софья, я хочу поговорить с вами.
– Барсов, я врач. Меня интересует только ваше здоровье. – Заглядываю под марлевую повязку – рана сухая, шов заживает без особенностей.
– Есть новости о вашем муже. – Произносит он, глядя мне в глаза.
«Наверное, детектив раскопал информацию о любовницах», – протягиваю мысленно.
– Говорите.
– Буду ждать вас в шесть вечера на крыше, – решительно отвечает он.
– Это что же… свидание?
– Думайте что хотите. Пирожные я заказал, привезут ко времени. Считайте, что у нас деловая встреча. На воле я пригласил бы вас в ресторан, а так… Только крыша.
– Хорошо, приду, – неожиданно отвечаю я.
Что ты делаешь, Сонька? Ведь пожалеешь, да будет поздно…
Глава 11.
Софья.
– Тарасевич, что с вашим внешним видом?
Ну вот… Только ты, Сонька, решила начать новую жизнь, как активировались «букашки на ветровом стекле».
– Я… Эм… Леонид Сергеевич, я ничего не…
– Между прочим, в Санпине нет ни одного замечания по поводу гель-лака. Обычный лак, наращивание – тут уж без вопросов. Так что, сбавьте обороты, босс! – вступается за меня Марина. – Или вы зря для отделения перчатки Ansell заказываете? (Французский производитель №1 в мире по производству суперпрочных перчаток из натурального латекса. Примечание автора.)