— Неужели вы собрались на покой?

— Разве я его не заслужила? — улыбнулась баронесса.

— Разумеется, заслужили. Просто… Не думал, что вы так легко ее отпустите. Вы ведь жили ради Ирины. Все это время…

— Я всегда буду рядом и поддержу ее, если Ире потребуется помощь, — помолчав, ответила Матильда. — Но сейчас ей будет не до меня, и я воспользуюсь этим, чтобы перевести дух. А как будет дальше… Не знаю, Михаил. Никто не знает. Но это, определенно, будет интересное время…

Автомобиль подъехал к Зимнему со стороны Миллионной улицы. Сейчас у парадного въезда было неспокойно: писаки караулили всех гостей дворца, а меня явно не хотели светить перед журналистами. Как и Матильде, мне запретили давать комментарии, а всякое интервью со мной должно было согласовываться с пресс-службой Зимнего.

Въехав через служебные ворота, водитель остановился во дворе Малого Эрмитажа. Здесь меня уже ждали слуги в ливреях и служитель императорской канцелярии.

Передо мной открыли дверь, и я вышел, поежившись от налетевшего с Невы ветра. Хорошо хоть, что в каморке Фроси нашлись заготовки костюмов, которые некогда готовила для меня модистка. Всего за ночь эта волшебница успела сделать для меня приличный выходной наряд, и это с учетом того, что за пару лет я хорошенько раздался в плечах.

— Михаил Николаевич, ваше сиятельство, — учтиво поклонился сотрудник канцелярии. Я заметил траурную повязку на рукаве его костюма и на ливреях слуг. — Прошу следовать за мной.

Мы прошли через небольшой внутренний двор, затем, уже оказавшись внутри, принялись петлять по многочисленным коридорам и лестницам, обычно скрытым от глаз важных гостей

Частные апартаменты располагались в западной части дворца. Секретарь остановился у порога круглой комнаты и снова мне поклонился.

— Ваше сиятельство, прошу вас подождать. Его императорское величество скоро вас примет. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, обратитесь к слугам.

— Благодарю, — улыбнулся я и прошел вглубь помещения, чтобы как следует осмотреться.

Это была знаменитая Малахитовая ротонда. Круглую комнату украшали восемь колонн из уральского камня. Основание тоже сделано из российских самоцветов — мрамора, гранита и других пород. Ротонду богато украсили позолоченными деталями, но больше всего меня поразил купол. Он был искусно выложен синим камнем, а в его центре на самой вершине было круглое отверстие. Такие я не раз видел в Контантинополе. Купол венчал орел, державший в когтях семь знамен.

В Ротонду выходило несколько дверей, и я знал, что этот зал связывал парадную и частную части дворца.

Шагая по мозаичному паркету, я замедлился, услышав разговор на повышенных тонах из-за закрытых дверей.

Спорили мужчина и женщина, причем фонтанировала эмоциями именно дама. Я не смог разобрать слов, да и подслушивать на глазах у лакеев было бы совсем нагло, так что отошел подальше.

И все же в Зимнем кипели страсти. Ну еще бы.

Я едва успел вернуться под купол Ротонды, когда двери распахнулись, и из них вышли Ирина с Матильдой. Мило, однако. А я все думал, куда они запропастились с раннего утра…

Матильда наградила меня суровым взглядом и зацокала каблуками по паркету. Шедшая за ее спиной Ирка лишь подмигнула мне.

«Потом найди меня», — бросила она ментально и поспешила за баронессой.

Секретарь пригласил меня войти и объявил о моем прибытии.

— Михаил Николаевич Соколов.

Уже отсюда я видел красоту, поражавшую воображение.

Это была Малахитовая гостиная. Самая парадная комната из личных покоев императорской семьи. Что ж, жест я оценил: мне оказали честь и подчеркнули мой статус, пригласив в частные покои, однако дали понять, что борзеть не следовало.

Как только я вошел, двери за моей спиной закрылись с тихим стуком.

Да уж, малахита не пожалели. Колонны, пилястры и камины были убраны уральским камнем. Сочетание зеленого с обильной позолотой свода, дверей и других элементов вызывало восторг. Окна и стены были задрапированы алым бархатом, и все вместе создавало ощущение торжественности.

Император стоял у окна возле массивной малахитовой же вазы. За его спиной стену украшала искусная роспись в виде трех женских фигур. Услышав мои шаги, государь повернулся ко мне и направился мне навстречу.

— Ваше императорское величество, — я поклонился по всей форме.

Но государь явно пренебрег этикетом и дотронулся до моего плеча.

— Поднимитесь, Михаил Николаевич. Полагаю, после всего, что вы для меня сделали, кланяться вам не пристало.

Я чуть не закашлялся от такой демократичности. Тем временем государь жестом пригласил меня сесть в гостевое кресло у письменного стола. Сам он устроился напротив и положил руки на суконную обивку.

Немного помешкав, я все же сел в кресло. Почему-то стало немного не по себе.