— Ваше Величество, — Поздоровался он, склонив голову, — Граф Интлер.

Как и положено, Тейвон приложился губами к протянутой холодной руке, после чего то же самое сделал Эйден.

Тейвон помнил Геллиуса с самого раннего детства, он учил их с Реморой не только богословию, но и основам ветувьярского естества, особым правилам и законам, чуждым простым людям и обязательным для потомков королевы Этиды. И все эти годы глава ордена Двух Лиц, кажется, лишенный всего земного и человеческого, удивительным образом не менялся, заставляя думать, что время над ним не властно.

Но сейчас Тейвон посмотрел на своего давнего наставника и понял, что тот наконец-то начал стареть — на бледном лице, похожем на гипсовую статую, появились тонкие морщины, под ясными, но бесцветными глазами пролегли круги, а сухощавое тело под бесформенным черным одеянием стало еще тоньше.

И все же больше сорока ему ни за что не дашь — даже снежно-белые волосы не собьют с толку — хотя по подсчетам Тейвона ему должно быть около восьмидесяти. Видимо, богоугодный образ жизни способен и не на такое…

— Как долго вы еще здесь пробудете? — Поинтересовался Тейвон.

— Не думаю, что больше недели, — Геллиус сцепил тонкие пальцы в замок и медленно двинулся по саду, — Здешний монастырь прекрасен, но я привязан к острову и не могу долго оставаться на большой земле.

— В нашем с Реморой детстве было иначе.

— Тогда я был не в пример моложе, — Пожал плечами странный человек, лишенный возраста, но при этом говорящий о нем, — Вы хотели поговорить об убийстве?

Холодные глаза смотрели не на Тейвона, а на Эйдена, и тот счел нужным объясниться:

— Я все знаю, Ваше Святейшество.

— Я счел необходимым поставить командующего городской гвардией в известность, — Подхватил Тейвон, — Если камарил еще в Анкалене, он может выдать себя…

— Поначалу я тоже так подумал, — Спокойный голос стал громче и начал чуть больше подходить этому высокому худому человеку, — Но потом мое внимание привлекло кое-что еще…

— Камарилы не оставляют в живых второго ветувьяра, — Подхватил его догадку Эйден, — Для этого их учат древнекирацийскому.

— Когда смиренные братья нашли Ингерду, она доживала свои последние мгновения и пыталась произнести заклятие перехода, — Взор Геллиуса вновь обратился к Тейвону.

— Ремора мне этого не сказала, — Пожал плечами король, хотя новая подробность если и поколебала его уверенность в причастности камарилов, то незначительно, — Но с той же вероятностью ваши люди могли спугнуть убийцу. Камарилы осторожны, как крысы.

— Это дело требует расследования, — Вмешался Эйден, — Я хочу поговорить с вашими монахами. И с Мерелиндой.

— Девица Вивер не пустила к себе даже меня, — Сообщил Геллиус, — С ней говорила Ее Высочество.

— Мерелинда все равно ничего не вспомнит, — С горечью признал Тейвон, — Один ветувьяр не имеет доступа к разуму и памяти другого, не важно, жив он или мертв. Если на месте убийства была Ингерда, она там и осталась.

— Кому еще могло понадобиться убийство ветувьяра? — Растерянно поинтересовался Эйден.

Геллиус, видимо, не мог спокойно стоять на одном месте — он прошел к фонтану и замер, глядя на мирно текущую воду. Сейчас он как никогда сильно походил на статую.

— Быть может, стоит исходить из того, кем еще она была.

— Герцогиня, придворная… — Принялся перечислять Эйден.

Тейвон поймал его взгляд как раз в тот момент, когда друг замялся, подбирая слова. Знал ли Геллиус, что связывало короля с Ингердой? Если месяц назад это еще не имело никакого значения, то сейчас действительно могло что-то значить. Странно, что Тейвон понял это так поздно.

— Моя любовница, — Выпалил он, уставившись на прямую спину Геллиуса.

Человек-статуя никак не реагировал, и Тейвон тут же пожалел о сказанном — возможно, наставник сейчас делает о нем не самые приятные выводы.

— Вы считаете, что это мог быть заговор? — Прервал молчание Эйден.

Геллиус резко повернулся:

— Я не политик, хотя твой отец хотел видеть меня в этой роли, но считаю, что в убийстве замешан кто угодно, но не Эделосс. Нас специально посылают по ложному пути. А тебя, Тейвон, хотят напугать. Убита прежде всего фаворитка короля, а не ветувьяр.

— Это значит, что если они захотят, то доберутся и до тебя, — Закончил мысль Эйден.

— Я боюсь, что следующей в этой цепи может оказаться Ремора, — Вздохнул Геллиус.