Епископ ордена Истинного Лика Сигри

Спустя мгновение письмо было жесточайшим образом отброшено на стол, а о личности некоего Сигри сделаны соответствующие выводы.

— Гурд, ты же не думаешь, что у меня хватит сил это дочитать? Тут же ни одного человеческого слова!

Теперь эта зараза получила то, что хотела — улыбка была до ушей:

— Так и знал, что ты это скажешь.

— Хочет-то этот ангел божий чего? — Невозмутимо продолжил Рауд.

Прижавшись бедрами к столу, друг сложил руки на груди и покосился на опальное письмо:

— Насколько я понял, он говорит о расколе ордена и просит нас поддержать их сторону.

— Их — это чью?

— Собственно, этого епископа и главного камарила — Биркитта Даирона.

— А Нэриус?

— Он и спровоцировал раскол — попытался стащить какую-то дрянь из орденской библиотеки, а камарилы перехватили. Епископ уверен, что это ересь.

— Этим епископам только дай слово — все ересью объявят! От нас-то чего хочет? — Желал знать Рауд, которого все эти религиозные дрязги не просто не интересовали, но даже не забавляли.

— Опять же, если я правильно понял…

— Рожай, Гурд!

— Хотят, чтобы эту дрянь, за которой охотится Нэриус — вроде, свиток — мы спрятали у себя. Сначала хотя бы на корабле.

— То есть, на “Черной змее” — Сделал вывод Рауд, поворачиваясь к дядьке, — И что, мы в деле?

— Новость о расколе когда-нибудь обязательно дойдет до народа. Нам нужно делать выбор, а учитывая то, что мы собираемся развязывать войну с Кирацией, логичнее поддержать сторону камарилов.

— Я понял, — Кивнул Рауд. Когда дело касалось приказов, он старался не рассуждать. Это на “Змее” он был полноправным хозяином, а на суше полагалось подчиняться. Да и не с его настроенными на войну мозгами самодурствовать.

— Они будут ждать в Эхоре. Просят взять на борт свиток и кого-то там в сопровождение, — Подытожил Гурд.

— Так уж и быть, заскочу по пути, — Облизнул зубы Рауд, — Сколько у меня времени?

— Думаю, встанешь там на якорь, — Предположил дядька, — От Линхаласа до Эхоры путь неблизкий.

— Черт с вами, подожду немного. Но я не собачонка и не верная жена. И кстати, что нам за это будет? Камарилы должны понимать, что это политика, а не дружеская попойка.

— Даже если и должны, то либо не понимают, либо прикидываются, — Хохотнул дядюшка, — Но дадим им время опомнится. Если и дальше станут молчать — продадим свиток Нэриусу.

Рауд улыбнулся. Он должен был догадаться, что дядька вывернет все именно так. Что камарилы могли предложить им за помощь? Если казна ордена осталась в руках Нэриуса, свиток в любом случае попадет к нему — дядюшка ни за что не продешевит.

— Все, ступайте, — Махнул рукой родственник, и обрадованный тем, что эта скукотища закончилась, Рауд вскочил с места.

— Оба? — Гурд вернулся к своим бумажкам и принялся перекладывать их с такой нежностью, с какой следовало прикасаться разве что к дамам. И то, не ко всем.

— Да! — Рявкнул дядька, — Ты мне тоже надоел!

Подошедший Рауд хлопнул друга по плечу, схватил за локоть и вывел в коридор, грохнув за собой дверью.

— Он бывает невыносим, — Буркнул Гурд.

— Он всегда невыносим. Не представляю, как ты его терпишь, — Рауд выглянул в окно.

В грязном дворе копошились слуги, солдаты, лошади — все замызганные, как свиньи, а судя по свинцовым тучам, скоро грязи станет еще больше, и в лужах можно будет утопиться. И все же покинуть дом дядьки хотелось — здесь, кажется, сами стены за тобой следили и грозились донести родственнику.

Да и вообще быть на суше ему оставалось несколько дней, а значит, их надо провести если не с пользой, то с удовольствием.

— Пойдем-ка проветримся, — Рауд повернулся и заговорщически подмигнул Гурду.

— Знаю я твое “проветримся”! Я после этих развлечений сутки лежу пластом!

— А раньше почему-то не лежал. Теряешь квалификацию, дружище…

Гурд устало потер переносицу:

— Ты неисправим. Может, уже пора отпустить нашу молодость? Она закончилась, Рауд.

— Это ты так считаешь. А меня, вон, имперец на полном серьезе молодым человеком величал! Льстец проклятый!

— Он назовет и таракана бабочкой, лишь бы получить то, что хочет, — Мрачно заметил Гурд.

— Нет, это просто ты такой угрюмый, — Рауд взял друга под руку и потащил прямо по коридору, — Ну глянь на себя! Во что ты превратился под дядюшкиными бумажками!? Вон, усох весь, исхудал, круги под глазами! Ты когда в последний раз у дамы бывал?

Ухмылка Гурда вышла вымученной, но в глазах все же загорелся какой-никакой огонек:

— Ты, черт, кого угодно уговоришь.

— Я не черт, я грешник, — Рауд лихо соскочил вниз по ступеням и обернулся на спокойно спускающегося друга, — И похлеще ветувьяров…