Шрифт:
Грузились два дня, трофеев набрали кучу целую. Механики из девяти подбитых танков два умудрились тоже на платформы закатить. Соединили гусеницы, двигатели из девяти два собрали. Ну, чуть башня дырявая, так он, как танк, и не нужен, будет ещё одна зенитная установка. Кроме того двенадцать крупповских пушек, это ни хрена не маленький габарит. Каждая еле на железнодорожную платформу влезает. А ещё грузовики немецкие, что от японцев достались. Это были не просто машины, а прямо настоящие вундервафли. Молодцы японцы, знают что выбирать. На 1936 год это лучшая грузовая машина в мире.
«Айнхайтс-Дизель» – 2,5-тонный грузовой автомобиль с дизельным двигателем и колёсной формулой 6x6. Как-то ещё, правда, их замаскировать нужно, чтобы в Хабаровске не отобрали.
Нога за две почти недели, что загорали в Маньчжурии, стала заживать и в штабной вагон Брехт уже пусть и с палочкой, но сам зашёл. Тронулись, выпили по чуть-чуть за победу советского оружия. В купе втроём ехали. Русское воинство. Немец, армянин и еврей.
Еврей, он же армейский комиссар второго ранга Лазарь Наумович Аронштам напился и стал Брехту угрожать.
– Я твою партизанскую натуру понял. Ты не коммунист ни какой. Единоличник настоящий. Ничего я с тобой разберусь. Вот приеду в Москву и сразу разберусь. Сошлю тебя туда, где твои партизанские замашки тебе не помогут. Там только медведи будут.
Брехт почти трезвый сидел и думал. Что делать с этим комиссаром, прости господи. Может свернуть ему шею и выбросить из вагона, а что пьяный пошёл покурить да и выпал. И какое-то шестое или седьмое чувство остановило. Сошли в Хабаровске вдвоём, комиссар молчал, может, забыл, что спьяну наговорил. Отчитались у Блюхера. И Брехт поехал в Спасск-Дальний. Почти месяц прошёл, занимался полком, пристраивал новые машинки, переделывал японские танки под зенитные установки, созванивался с Симоновым, просил предусмотреть крепление на ППТРС для оптического прицела сразу, чтобы потом не переделывать. И тут вдруг звонок от Тухачевского. Прибежал в штаб, мозжечком чуя, что всё плохо.
А оказалось вон чего.
– Иван Яковлевич. Приказ на тебя пришёл, даже несколько. Во-первых, поздравляю с орденом «Красного Знамени», а во-вторых, тут начальник Политуправления Московского военного округа и член Военного совета при народном комиссаре обороны СССР Лазарь Наумович Аронштам за тебя похлопотал. Ворошилов его просьбу уважил. Отправляешься в Кызыл военным советником.
– Куда? – хрень какая.
– В Тувинскую Народную Республику, раньше называлась Народная Республика Танну-Тува. Столица у неё город Кызыл. Там есть советское посольство, вот при нём будешь военным советником. Не боись справишься. Там всех войск меньше полка. Кавалеристы. Монголы, одним словом, на своих мохнатых лошадках и дикие совсем. Что рад? Так, время нет, заканчиваю. Приказ получишь у меня в Москве, награждения через пятнадцать дней. Так что, покуйся и срочно выезжай. До встречи.
Трубка загудела. Вот так, так. И как это воспринимать? Аронштам слово сдержал, загнал, куда Макар телят не гонял. В пустыню, учить кавалеристов воевать. Да он ещё тот кавалерист. Не знает, какой рукой пику держать, а какой шашку или у тувинцев мечи ещё.
Стоп. А ведь замечательно!! Отсидеться за границей пока тут чистки идут. Ай да Аронштам, ай, да сукин сын. Сам значит погибай, а товарища выручай. Самого-то его расстреляют скоро, а вот товарищ Брехт благодаря его стараниям может и выживет.
– Куй! Дан приказ мене на Запад!
Глава 8
Событие двадцать второе
Разговор двух секретарш:
– Страшное это изобретение – пишущая машинка!
– Почему?
– Когда не работаешь, всем сразу слышно!
Москва встретила солнцем и лужами. Ночью прошёл дождь, и лужи на асфальте были жёлтые от пыльцы тополей. За Брехтом прислали машину. Подошёл к нему прямо в вагоне капитан и, козырнув, предложил следовать за ним.
– На награждение? – Иван Яковлевич подхватил роскошный кожаный чемодан производства артели Дворжецкого и ступил на перрон. Площадь трёх вокзалов шумела, бегали носильщики, суетились люди. Прохаживались милиционеры в белых гимнастёрках и синих галифе. Столица!!
– Награждение? – капитан попытался поймать за шиворот носильщика. Удалось только на втором экземпляре, – Прими, – он кивнул на чемодан в руке Брехта парню цыганской наружности, – Нет, тащ полковник, маршал Тухачевский хочет с вами пообщаться.
– Понятно.
Они прошли на площадь и сели в обычный ГАЗ-А, носильщик потребовал рупь. Пришлось доставать и отсчитывать мелочь. Рублёвой бумажки не нашлось. И цыганистый носильщик и строгий капитан смотрели осуждающе. Нищета, мол, с провинции нагрянула, а не – «Понаехала».
Машина, попетляв по улочкам, привезла на угол Красной Площади, где ещё два года до постройки в 1938 году здания Наркомата Обороны с башней будет находиться и сам наркомат обороны, и генеральный штаб, и Политуправление, и управление боевой подготовки, и ВВС, и ВМС. Всё рядом и под рукой.