Спустя несколько минут к «Плутону» пришвартовали очередной плашкоут, гружённый замороженной рыбой. Погрузка продолжилась в обычном режиме. Моряки больше не перекидывались словами и шутками друг с другом. Только усталость и безнадёжность рисовались на их измученных лицах. Кладя брикет за брикетом, они наконец добрались до единственного не забитого угла в трюме, где оставалось замороженное тело Захарыча. Но спустя совсем немного времени и его несчастный ящик был похоронен под грудой замороженной рыбы.

Через час плашкоут отшвартовали, судно снималось с якоря. Они прощались с заснеженной Камчаткой и отправлялись на юг, к острову Сахалин. Усталые моряки разбредались по своим каютам, падая без сил на тёплые шконяры. «Плутон» отправлялся дальше в путь, оставляя за собой лишь морскую пену, точно следы зверя, на тёмной воде Охотского моря.

Спать было совершенно невозможно. Я чувствовал, как по комнате гуляет холодный ветер, точно я спал на улице. Глаза смотрели в тёмный потолок, потихоньку привыкая к отсутствию света. Бессонница взяла своё, и я поднялся с постели (если так можно назвать старый матрас, лежащий на холодном полу). Кошка Сесси тихо урчала на уголке матраса. Она открыла свой единственный уцелевший зелёный глаз и уставилась им на меня. Сесси была маленького размера, тем не менее каким-то образом умудрялась занимать большую часть постели, по крайней мере, именно так казалось ночью. Вся Сесси от хвоста до ушей была покрыта смолисто-чёрной шерстью, будто она изо всех сил старалась полностью раствориться и стать частью этой бессонной ночи. Свой мокрый розовый нос она прикрыла когтистой лапой и продолжала упорно играть со мной в «гляделки». Так мы просидели минуты две-три, затем она наконец-то сдалась, закрыла свой глаз и как будто снова погрузилась в глубокий сон.

Я побрёл к противоположному концу комнаты, там лежали мои вещи. Пол был настолько холодным, что мне казалось, это и не пол вовсе, а заледеневшее озеро или что-то в этом роде. Каждый раз, когда я наступал ребром стопы на холодный пол, раздавался оглушающей силы скрип старинных досок. В этой давящей тишине скрип в секунду разнёсся по квартире, как торнадо, разрушающее всё на своём пути. Клянусь, в тот момент не мог поверить, что до сих пор умудрился не разбудить соседей, живущих на пару этажей выше. Путь в три шага показался мне путешествием на край земли. И вот свершилось, в моих руках была домашняя одежда. Теперь марш-бросок до окна. Повернул голову в сторону матраса – опять за мной следит этот зелёный глаз, словно взгляд надзирателя.

Конец ознакомительного фрагмента.