– В этой ситуации мы можем помериться силами, чего, впрочем, я предлагаю не делать. Я не знаю, но догадываюсь, кто вы. Вас пятеро, и цена каждого из вас - 50 тысяч марок за голову. Это, я думаю, не зависит от того, ранены вы, живы или нет. У меня пять патронов в магазине. В отличие от вас, стрелять я умею. Итак, во-первых, я не хочу, чтобы меня принимали за вас. Вы - любители, а я - профессионал. Разница понятна? Хорошо, тогда перейдем к следующему пункту...

Он демонстративно поставил пистолет на предохранитель и засунул его за пояс, прошел обратно к креслу, сел и затем продолжил. В комнате раздался коллективный вздох облегчения.

– Итак, на чем мы остановились?
– спросил он.
– Да, как насчет того, чтоб вернуть мое оружие, открыть дверь и предложить пива, прежде чем продолжить дискуссию? Идет?

Никто в комнате ничего не сказал. Но Фредерике Кункель обменялась многозначительными взглядами с двумя непохожими женщинами, сидевшими на диване. Те поднялись и вышли. Спустя секунду он отчетливо услышал, как повернулся ключ в замке наружной двери. Потом вошла Моника Райнхольд с кинжалом и револьвером Карла, которые она положила на мраморный столик напротив него. Никто пока не проронил ни слова. Затем вошла Ева Сибилла Арнд-Френцель, по-прежнему поджав губы с подносом, на котором было шесть бутылок немецкого пива и шесть стаканов. В следующий момент стаканы с пенящимся пивом уже стояли перед всеми присутствующими в комнате.

Карл решился еще на одну вещь. Он подошел к каминной полке, взял магазин и перебросил его Мартину Беру, который, поймав в воздухе, засунул его в карман. Итак, в карман, а не в пистолет, что означало, с точки зрения Карла, некоторые изменения. Он вернулся на свое место, убрал револьвер и нож в куртку, которую положил на пол рядом с креслом, и быстро оглядел комнату. Ее украшали охотничьи сюжеты на фисташково-зеленых обоях и в высшей степени буржуазная столовая мебель орехового дерева. Ничто здесь не наводило на мысль о непосредственной близости террористов.

– Да, - сказал он, сделав пару больших глотков пива, - даже если между нами и существуют непреодолимые противоречия, я думаю, все же так гораздо приятнее сидеть и разговаривать. Если бы я хотел вас убить, вы были бы уже мертвы. Вот так. Если я вас правильно понял, вы затеваете какую-то войну в Европе. Главная ошибка всех ваших действий в том, что они слишком мелки и не наносят значительного ущерба врагу. Это, конечно, звучит немного гипотетически, но...

– Перейдем к делу, что бы ты сам сделал?
– прервала Фредерике Кункель так, будто она оторвалась отдела всего секунду назад.

– Я как раз собираюсь к этому подойти, - продолжил Карл и сделал еще несколько глотков пива.
– Наиболее значительным империалистическим действием за последний год, по-моему, было нападение США на Ливию. Допотопная "дипломатия канонерок", не так ли? Бомбардировщики взлетали с хорошо известных баз, например с Лейкенхит в Великобритании, с помощью карги Тэтчер. Речь идет об F-111 - гордости американских ВВС, каждый самолет стоит порядка 75 миллионов долларов, при атаке у них включается электронная система защиты, так что сбить их невозможно. Но мы, сидящие в этой комнате, можем фактически сбить один или пару таких самолетов очень простым способом. Нам понадобится только запастись несколькими "стингерами" или в худшем случае SAM-7, этим несложным оружием, с которым может справиться кто угодно. Главное в том, чтобы попасть в цель в момент взлета, пока не заработало электронное чудо. Я опущу сейчас технические детали, но подобная акция вполне возможна. Это во-первых. Во-вторых, я полагаю, что эффект - и военный, и политический, и психологический - будет совершенно иных размеров, чем от ваших дурацких мелких убийств. Это просто так, один пример, а ведь их множество.

Карл сделал паузу, чтобы посмотреть, как подействовали его слова. Эффект был большим, чем он мог надеяться.

– Это совершенно замечательная идея, - воскликнула Моника Райнхольд. И когда она заговорила, Карл отметил, что ее голос был первым, услышанным им в этой комнате, не считая его собственного и Фредерике Кункель. И еще он заметил, что ее глаза блестели, как у ребенка перед рождественской елкой. Она выглядела просто восхищенной. И даже Ева Сибилла рядом с ней на диване чуть улыбнулась и кивнула. Карл решил, что должен продолжить в том же духе.

– Вопрос, возможно, только в компетентности, - рассуждал он, желая как можно быстрее втянуть в разговор других, иначе его монолог слишком бы затянулся.
– Я имею в виду, что вы не можете стрелять из оружия, которым пользуюсь я, и поэтому занимаетесь этими нелепыми мелкими убийствами. Но если бы вы прилежно занимались, тренировались, учились и расширили немного ваш кругозор, то и сами смогли бы...

– Какую акцию подобного рода гипотетически ты бы мог провести в Швеции?
– спросила Фредерике Кункель, и Карл заметил, как она пытается скрыть свое нетерпение. Карл помолчал немного. Он совершенно не задумывался над подобной проблемой, а теперь был вынужден сосредоточиться по-настоящему. Он исходил из того, что главным врагом был империализм США, чего он сам фактически и придерживался. Империализм США в Швеции? Тут не приходится особо выбирать.

– Если наносить удар по империализму США в Швеции, - начал он медленно, тщательно обдумывая свои слова, - можно, например, взорвать четвертый этаж американского посольства в Стокгольме. Он весь принадлежит ЦРУ, и нет никакого риска убить какого-нибудь чужака. Это закрытая секция посольства, и посторонним там делать нечего. Вот вам и цель.

– Но способ? Как мы это сможем сделать?
– спросил Мартин Бер голосом, прозвучавшим немного хрипло, поскольку он слишком долго сидел молча. У Карла уже был готов ответ.