Женщинам из ордена потребовалось некоторое время, чтобы найти нужную монахиню, но в конце концов сестра подошла к телефону.

– Все в порядке, Рут? Как дети?

Рут закрыла глаза:

– Все в порядке. Дело во мне. Я беременна.

Сестра издала радостный звук, и Рут успокоилась. Она могла рассчитывать на то, что сестра будет любить ее детей так же сильно, как и она сама.

– Поздравляю! – воскликнула сестра. – Рути, еще один ребенок! Какое благословение!

На линии раздался треск, а потом что-то взорвалось. Рут прижала кончики пальцев к стенке телефонной будки, чувствуя на стекле тепло пустынного солнца.

– Я хочу, чтобы этот родился в Колорадо, – призналась Рут. – Но я не могу себе позволить поехать.

Рут откладывала деньги в пустую банку из-под кукурузного пюре, спрятанную в дальнем углу кладовой, и эти три доллара семьдесят два цента были ее единственным секретом на свете.

– В консервной банке совсем мало денег? – Смех сестры был ярким, резким, как будто она знала что-то, чего не знала Рут. – Жаль, что я не могу помочь тебе привезти детей домой, Рут. Но, знаешь ли, обет бедности. А мама с Мано и так едва сводят концы с концами.

Рут знала, чего сестра не произнесла вслух. Ты сама приняла решение, которое привело к этому.

– Я не просила о помощи.

– Разве?

Незнакомый Рут мужчина ждал у телефонной будки.

– Я хотела бы найти работу, иметь собственные деньги, но Дэл не в восторге от этой идеи.

За годы их брака Дэл переменил несколько рабочих мест, сдавая карты в дешевых казино Вегаса. Это были не те казино с громкими именами, где за вечер после шоу Пола Анки [20] или Тома Джонса [21] можно было заработать на жизнь, а дрянные заведения, открытые в дневные часы, с пенни-слотами [22] , рассчитанными на местных жителей, где прилив посетителей наступал в день зарплаты, а в покер играли с маленькими ставками. На шахте все пойдет по-другому, сказал он ей перед тем, как перевезти семью из Вегаса в Габбс [23] .

– Сейчас тысяча девятьсот семидесятый год, Рути, – сказал Дэл, протягивая ей пиво и чокаясь с ней, как будто она была так же взволнована, как и он. – Новая работа на новое десятилетие!

– В Колорадо полно шахт, – заметила она.

Если они собирались покинуть Вегас, Рут хотела бы увидеть в окне заднего вида всю Неваду.

Дэл закатил глаза, но они все еще сверкали. Он притянул ее к себе и попытался протанцевать через всю кухню.

– Ты упускаешь главное, Рути. Это же капитальная удача. Магний – минерал будущего!

Незнакомец у телефонной будки начал проявлять признаки нетерпения.

– Разве он должен знать? – спросила сестра. – О твоей работе?

Рут попыталась представить себе мир, в котором у нее могла быть тайная работа. Это просто смешно. Невозможно. Сестра ничего не знала о мужьях и детях. О том, как семья всегда вокруг тебя, сверху и внутри. О том, как можно быть окруженной людьми, любимой и одновременно сокрушительно одинокой.

– Что значит – разве он должен знать? Куда, по его мнению, я бы ушла?

– Ну, ладно. – Рут слышала, как сестра перешептывается с кем-то, но не могла разобрать слов. – Но если найдешь работу, можешь сказать мужу, что тебе платят немного меньше, чем на самом деле. Откладывай понемногу каждую неделю.

– Ты даешь слишком много советов, как лгать, – укорила сестру Рут, – для монахини.

– Может ли консервная банка, полная денег, изменить мнение Дэла?

Недавно Дэл начал жаловаться на некомпетентность своего непосредственного начальника и на то, что работа в шахте чересчур грязная. Это была знакомая картина – сетования на мелочи по работе, обвинения администрации в бездарности. Вскоре, придя домой, он принялся объяснять, что уволился по какой-то непонятной причине, а это, разумеется, означало, что его уволили.

– Может быть. – Рут провела по металлической поверхности телефонного шнура пальцами, чувствуя, как ребристая поверхность касается их кончиков. – А может, я просто вернусь домой без него.

– Не знаю, Рут. Ты должна подумать о детях.

Рут фыркнула. Как будто она когда-то переставала думать о своих детях, как будто они не были первым, о чем она всегда думала, ее самыми приоритетными, самыми важными мыслями. Это о Дэле она не знала что думать. Нет, виной тому являлось не безразличие, это было больше похоже на необходимость решить, хочет ли она увязнуть в Дэле еще глубже, или хочет, чтобы он исчез, или же хочет исчезнуть сама. Но эти темы обсуждать с сестрой было невозможно. Та не могла понять, что такое брак, но это не мешало ей иметь о нем слишком однозначное мнение.

Сестра продолжила:

– Я имею в виду, Рут, что, наверное, можно найти лучшее применение этим деньгам, если тебе удастся их сохранить. Зачем возвращаться к тому, с чего ты начинала?

Рут вытащила из кармана листовку школы медсестер. «Помогать другим – хорошая работа. Обучение в сельской местности обеспечит гибкость графика». Она никогда не завидовала сестре из-за принесенного ею обета целомудрия, но была удивлена тем, как едва не позеленела, когда церковь отправила Терезу в колледж.