ЭНЕАС. Ваше величество...

КОРОЛЕВА. Впрочем, нет, вам я не могу доверить этого. Я забыла, что и вы принадлежите к его врагам. О боже! Меня окружают одни лишь враги человека, которого я люблю. Бьюсь об заклад, что и этот незнакомый мне тюремщик ненавидит его.

ДЖОШУА. Это правда, ваше величество...

КОРОЛЕВА. Боже мой, Симон Ренар имеет здесь больше власти, чем королева! Что же это? Нет никого, кому я могла бы довериться! Никого, кому могла бы поручить побег Фабиани!

ДЖЕН /выходит из-за колонны/. Есть, ваше величество: это я!

ДЖОШУА /в сторону/. Джен!

КОРОЛЕВА, Кто - ты? Это вы, Джен Толбот? Как вы здесь очутились? Ах, все равно! Вы здесь, вы пришли спасти Фабиани. Благодарю вас, Джен. Я должна была бы ненавидеть вас, ревновать вас, у меня есть тысячи причин для этого. Но нет, я вас люблю, потому что вы любите его. Перед эшафотом нет места ревности, есть только любовь. Вы тоже прощаете ему, я это вижу. Мужчины не могут понять нас. Леди Джен, объединим наши усилия. Обе мы несчастны, не правда ли? Необходимо устроить побег Фабиани. У меня нет никого, кроме вас, и я должна принять ваше предложение, По крайней мере я уверена, что вы вложите всю свою душу в дело спасения Фабиано. Поручаю вам его.
– Господа, отныне вы будете оба повиноваться всем приказаниям леди Джен. За ослушание вы отвечаете мне головой. Обними меня, девушка!

ДЖЕН. Темза омывает Тоуэр с этой стороны. Я заметила в стене потайной выход. Если причалить туда лодку, можно устроить побег через Темзу. Это самый надежный способ.

ЭНЕАС. Лодку невозможно доставить раньше, чем через час,

ДЖЕН. Это слишком долго.

ЭНЕАС. Не так уж долго. Кроме того, через час стемнеет. Так будет лучше, если ее величество желает, чтобы побег совершился втайне.

КОРОЛЕВА. Пожалуй, вы правы. Итак, через час! Я покидаю вас, леди Джен. Я должна отправиться в ратушу. Спасите Фабиани!

ДЖЕН. Будьте спокойны, ваше величество!

/КОРОЛЕВА уходит. ДЖЕН провожает ее взглядом./

ДЖОШУА /на авансцене/. Гильберт был. прав. Она думает только о Фабиани!

Явление шестое

Те же, кроме КОРОЛЕВЫ.

ДЖЕН /Энеасу/. Вы слышали волю королевы? Лодку к подножию башни, ключи от потайного хода, шляпу и плащ.

ЭНЕАС. Невозможно доставить все это до наступления темноты. Не раньше, чем через час, миледи.

ДЖЕН. Хорошо. Идите. Оставьте меня вдвоем с этим человеком.

/ЭНЕАС уходит. ДЖЕН провожает его взглядом./

ДЖОШУА /стоя на авансцене, в сторону/. С этим человеком! Очень просто! Кто забыл Гильберта, тот не узнает и Джошуа, /Направляется к камере Фабиани с тем, чтобы отпереть ее./

ДЖИН. Что вы там делаете?

ДЖША. Предупреждаю ваше желание, миледи. Хочу отпереть эту дверь.

ДЖЕН. Что это за дверь?

ДЖОШУА. Дверь в камеру милорда Фабиани.

ДЖЕН. А эта?

ДЖОШУА. Дверь в камеру другого преступника.

ДЖЕН. Кто этот другой?

ДЖОШУА. Человек, также приговоренный к смерти. Вы его не знаете; это рабочий по имени Гильберт.

ДЖЕН. Отоприте эту дв.ерь!

ДЖОШУА /отпирает/. Гильберт!

Явление седьмое

ДЖЕН, ГИЛЬБЕРТ, ДЖОШУА,

ГИЛЬБЕРТ /из глубины камеры/. Чего хотят от меня? /Показывается на пороге, видит Джен и, пошатнувшись, прислоняется к стене./ Джен! Леди Джен Толбот!

ДЖЕН /на коленях, не поднимая на него глаза/. Гильберт, я пришла, чтобы спасти вас,

ГИЛЬБЕРТ. Спасти меня?

ДЖЕН. О, выслушайте! Сжальтесь надо мною, не вините меня, Я знаю все, что вы можете мне сказать. Это справедливо, но не говорите мне ничего, Я должна спасти вас. Все уже подготовлено. Ваш побег обеспечен, Позвольте мне спасти вас, как вы позволили бы всякому другому. Я больше ни о чем не прошу. Потом вы можете не знать меня. Я никогда не напомню вам о себе. Умоляю вас не о прощении, а только о праве спасти вас. Согласны вы, Гильберт?

ГИЛЬБЕРТ. Благодарю, но это бесполезно. На что мне жизнь, леди Джен, если вы больше не любите меня?

ДЖЕН /радостно/. О Гильберт! Как мне понять ваши слова? Неужели вас еще может интересовать то, что происходит в сердце бедной девушки? Гильберт! Вы хотите знать, к кому оно проникнуто любовью? Ах, я думала, что вам это все равно, что вы слишком презираете меня, чтоб интересоваться моими чувствами, Гильберт! Если бы вы знали, что значат для меня ваши слова! Они луч солнца, внезапно проникший в окутавшую меня тьму. О, выслушайте меня! Если бы я посмела снова приблизиться к вам, коснуться вашей одежды, взять своей рукой вашу руку, если бы, как.раньше, посмела поднять на вас и на небо свой взгляд, - знаете, что я сказала бы вам, простертая на коленях у ваших ног, с рыданием в груди и неземной радостью, в сердце? Я сказала бы: "Гильберт, я люблю тебя!"